Постскриптумы

O'ГЕНРИ

ПОСТСКРИПТУМЫ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Этими коротенькими рассказами Вильям Сидней Портер (О`Генри) начал свою карьеру. Появлением их, собранных в посмертном томике, в свет - она теперь завершается.

Вошедшие в этот сборник миниатюры печатались на столбцах издававшейся в Хаустоне газеты "Post" в период между октябрем 1895 и июнем 1896 гг. под заголовками: "Городские рассказы", "Постскриптумы и зарисовки" и "Еще несколько постскриптумов". Всего вернее было бы назвать этот сборник: "Хаустонские рассказы". Но мы сохраняем название английского издания "Постскриптумы", чтобы оттенить посмертный характер томика: рассказы эти вписывает в нашу память уже истлевшая рука американского юмориста.

Подлинность предлагаемых вещиц неоспорима. Правда, они печатались в газете без подписи. Но добросовестная составительница сборника (и - в скобках - беззаветная поклонница "американского Мопассана") установила авторство О`Генри не только показаниями лиц, причастных к газете "Post", но даже бухгалтерскими выписками сумм, которые О`Генри получал, и чисел, в каковые гонорар выплачивался. Впрочем, для лиц, знакомых с творчеством О`Генри, достаточными аргументами в пользу подлинности этих вещиц являются их стиль и конструкция - обязательно на трюке! - столь типичные для О`Генри.

Как бы там ни было, русские поклонники даровитого американского юмориста не должны пропустить этого сборника. В числе вошедших в него вещиц есть немало крошечных шедевров - ценных, кстати сказать, прежде всего для эстрады.

Мы опустили только миниатюры в стихах, за редкими исключениями весьма уступающие прозаическим, да несколько вещиц, частью основанных на непереводимой игре слов, частью включенных в сборник вследствие фанатической добросовестности составительницы, разделять которую мы не можем.

ЧУВСТВИТЕЛЬНЫЙ ПОЛКОВНИК

Солнце ярко светит и птицы весело поют на ветвях. Во всей природе разлиты мир и гармония. У входа в небольшую пригородную гостиницу сидит приезжий и, тихо покуривая трубочку, ждет поезда.

Но вот высокий мужчина в сапогах и в шляпе с широкими, опущенными вниз полями выходит из гостиницы с шестизарядным револьвером в руке и стреляет. Человек на скамье скатывается с громким воплем. Пуля оцарапала ему ухо. Он вскакивает на ноги в изумлении и ярости и орет:

- Почему вы в меня стреляете?

Высокий мужчина приближается с широкополой шляпой в руке, кланяется и говорит:

- П'ошу п'ощения, сэ'. Я полковник Джэй, сэ', мне показалось, что вы оско'бляете меня, сэ', но вижу, что я ошибся. Очень 'ад, что не убил вас, сэ'.

- Я оскорбляю вас - чем? - вырывается у приезжего. - Я не сказал ни единого слова.

- Вы стучали по скамье, сэ', словно хотели сказать, что вы дятел, сэ', а я - п'инадлежу к д'угой по'оде. Я вижу тепе'ь, что вы п'осто выколачивали пепел из вашей т'убки, сэ'. П'ошу у вас п'ощения, сэ', а также, чтобы вы пошли и де'нули со мной по стаканчику, сэ', дабы показать, что у вас нет никакого осадка на душе п'отив джентльмена, кото'ый п'инес вам свои извинения, сэ'.

НЕ СТОИТ РИСКОВАТЬ

- Посмотрим, - сказал жизнерадостный импрессарио, наклоняясь над географическим атласом. - Вот город, куда мы можем завернуть на обратном пути. Антананариво, столица Мадагаскара, имеет сто тысяч жителей.

- Это звучит обещающе, - сказал Марк Твен, запуская руки в густые кудри. - Прочтите, что там есть еще по этому вопросу.

- Жители Мадагаскара, - продолжал читать жизнерадостный импрессарио, - отнюдь не дикари, и лишь немногие из племен могут быть названы варварскими. Среди мадагаскарцев много ораторов, и язык их полон фигурами, метафорами и притчами. Есть много данных, чтобы судить о высоте умственного развития населения Мадагаскара.

- Звучит очень хорошо, - сказал юморист. - Читайте дальше.

- Мадагаскар, - продолжал импрессарио, - родина огромной птицы эпиорнис - кладущей яйца величиной в 15 с половиной на 9 с половиной дюймов, весом от десяти до двенадцати фунтов. Эти яйца...

- Не стоит читать дальше, - сказал Марк Твен. - Мы не поедем на Мадагаскар.

ЗЕЛЕНЫЙ

- Я впредь буду иметь дело только с опытными приказчиками, освоившимися со всеми особенностями ювелирной торговли, - сказал вчера хаустонский ювелир своему другу. Видите ли, на рождественские праздники мы обычно нуждаемся в помощи и часто берем на эти дни людей, которые являются прекрасными приказчиками, но не посвящены в тонкости именно ювелирного дела. И вот тот молодой человек чрезвычайно исполнителен и вежлив со всеми, но благодаря ему я только что потерял одного из лучших своих клиентов.

- Каким образом? - спросил друг.

- Господин, всегда покупающий у нас, зашел с женой неделю тому назад, дал ей выбрать великолепную бриллиантовую булавку, обещанную им в качестве рождественского подарка, и попросил этого молодого человека отложить ее для него до сегодня.

- Понимаю, - сказал друг, - он продал ее кому-то другому, к великому разочарованию вашего клиента.