Посол в Париже. Воспоминания

Это очень искренняя книга. Необычная для карьерного дипломата. Часто люди высокого ранга пишут воспоминания, захлебываясь от восторга своими успехами. Наш автор, напротив, очень скромно рассказывает о своих карьерных достижениях. Есть что-то явно более важное для него. Я бы определил это так: не взять, а дать. Не воспользоваться высоким положением для себя, а вложить свои силы и возможности в успех дела. И не просто вложить, а сделать это с любовью.

Так случилось, что Париж и Александр Орлов стали неразлучны. Ни наш автор никогда не забудет Париж, куда он приехал молодым дипломатом и вырос по службе до чрезвычайного и полномочного посла, ни Париж никогда не забудет Орлова. Париж в сердце Орлова, но и Орлов – в сердце Парижа.

Именно он сделал так, что золотые купола нового Российского духовно-культурного православного центра появились именно в сердце Парижа, на набережной Сены, и теперь каждый турист – китайский, американский, какой угодно – во время прогулки по реке спросит гида: а что это? А это, ответил бы я, – достижение русского посла Александра Орлова. Напоминание о том, что Францию и Россию связывают совершенно уникальные отношения. Мы не можем друг без друга. Мы такие разные, но такие вместе с тем одинаковые. Мы находимся в постоянном обмене нашими культурными открытиями, традициями и нашим удивлением друг другом… Есть одна любопытная деталь, о которой говорит автор. После войны с Наполеоном, в 1815 году состоялся Венский конгресс, на котором, в частности, решался вопрос будущего Франции. Некоторые соседи Франции выступали за ее, скажем так, «расчленение», чтобы она никогда не превращалась в угрозу. Но русский император Александр I настоял на том, чтобы Франция осталась Францией в том же географическом виде. И это после пожара Москвы и прочих «красот» 1812 года!

Я много лет знаю автора. И на каждой странице этой книги я узнаю его личность оптимиста, светлого человека, энтузиаста российско-французских отношений, верного друга, чувствительного, эрудированного мужчину, ценителя искусств. Если в книге воспоминаний во весь рост встает фигура автора – это успех книги. На ярком фоне автопортрета мнения и оценки автора – это его личное, продуманное мнение. С таким мнением можно соглашаться или спорить, но это реальный, а не выдуманный умственный пейзаж.

С Сашей Орловым мы, так случилось, живем параллельными жизнями. Я тоже любил распевать в детстве французскую песенку 1950-х годов Marjolaine, tu es si jolie и до сих пор, бывает, распеваю ее. Мне тоже нравится творчество французских шансонье, творчество, которое полно солнца, юмора и перца. Но не только песни объединяют нас – наши с Сашей домашние библиотеки полны французских книг, книг о Франции и русско-французских связях. Это неудивительно. Саша в детстве жил в Париже. Я чуть позже – тоже, в том же особняке советского посольства на рю де Гренель. Мой папа работал советником по культуре, Сашин папа – тоже, правда, это было в Риме.

Затем Саша с золотой медалью оканчивает московскую школу, по счастливой случайности его первым языком в МГИМО становится французский, и вся жизнь складывается из многолетних командировок в Париж. Наш автор рассказывает и о своей работе в Страсбурге и Женеве на международных площадках. Он везде отличник, не только в школе. Умный, яркий, инициативный дипломат. С одной, но важной «слабостью» – искренней любовью к Франции. Это многоэтажная любовь. Здесь преклонение перед «Моной Лизой» и обожание французской кухни, любовь к Люксембургскому саду и к политическим дискуссиям на французском телевидении, где Александр Орлов – всегда желанный гость. У него прекрасный французский. Он говорит, как француз. Но есть один любопытный нюанс, который я наблюдал и у моего папы, который, как известно, был личным переводчиком Сталина именно на французский язык. Это прекрасный французский выговор, но интонация – российская, неизбывная.

Благодаря Саше я смог после многих лет остановиться на рю де Гренель и посмотреть с балкона на тот сад, где бегал в детстве. Это как у Пруста, только вместо магдаленки – взгляд в сад, и вот все детство появилось, как на блюдечке.

– А где же золотые рыбки в фонтане? – спросил я.

На следующий раз, когда я приехал в Париж, посол сказал, что рыбки куплены и отправлены в фонтан резиденции посла, по месту назначения.

Саша стал послом, я – писателем. Это очень разные призвания. Я понимаю, что ко многим высказываниям и представлениям его обязывает служба, но поражаюсь его наблюдательности. Его портреты французских президентов – это маленькие шедевры. Конечно, я как писатель, чья жизнь тоже накрепко связана с Францией, могу иметь собственные представления о политическом добре и зле. Но мы с Сашей редко спорим. Нас связывают слишком многие проявления дружбы, здесь не до споров. Казалось, мы все знаем друг о друге. Но нет! Своей книгой о Париже Саша меня поразил.