Пособие для начинающих шантажистов

Виктор, улыбаясь, шел навстречу Виктории. Покойный супруг выглядел на удивление бодрым и живым. Вика разозлилась настолько, что даже забыла испугаться.

– Сколько можно? – едва сдерживая ярость, поинтересовалась она, когда Виктор подошел совсем близко.

Монотонный поток пешеходов равнодушно обтекал стоящих. Это тоже раздражало.

– Витя, ну что ты молчишь? – Виктория дернула покойного мужа за рукав безупречно белой рубашки. – Пожалуйста, отпусти меня. Перестань сниться, прошу тебя…

– Я и рад бы, – Виктор говорил, приветливо улыбаясь.

Хотя в глубине его глаз отчетливо читалась нечеловеческая, захлестывающая безнадежностью тоска, Виктории удобнее было думать, что покойник доволен своим нынешним бытием. Виктор продолжал:

– Я и рад бы, но таков порядок вещей. Жертва обязана сниться убийце. Ничего не могу изменить…

– Нет! Нет! Нет!

Виктория резко проснулась. Неимоверным рывком воли выдернула себя из объятий злого сновидения. Смахнула со лба капли пота. Села. Щелкнула выключателем ночника. Принялась массировать виски.

– Тихо, спокойно, – уговаривала она сама себя, – все хорошо. Просто дурной сон.

Слова не помогали. Вику начало трясти.

– Нет! – закричала она кому-то неведомому, глядя на украшенный лепниной потолок. – Нет! Это неправда! Слышите, вы?!

Виктория зачем-то запустила в лепнину случайно попавшейся под руку расческой и зарыдала, бессильно откинувшись на подушку.

Потолок сочувственно молчал, всем своим видом олицетворяя полное согласие с несчастной женщиной.

«Пять утра в студии!» – осмелилось возвестить радио, за что тут же получило щелбан и обиженно переключилось на другой канал.

Это был тот самый день, когда я устала окончательно. Очередной запланированный для известного журнала шедевр дописался и оказался крайне нудным, трудно воспринимаемым бредом. Очередной запланированный для решения всех материальных проблем трудовой квартал подошел к концу и оказался весьма неудачным, почти убыточным периодом. Очередной запланированный для большой и светлой любви молодой человек состоялся и оказался банальным, живущим лишь бытовыми проблемами неудачником. Очередной запланированный для кардинальной смены имиджа поход в парикмахерскую не состоялся. И, самое главное, именно сегодня стало окончательно ясно: ничего другого я не заслуживаю.

Единственное, что еще хоть как-то стимулировало меня к дальнейшему существованию, было любопытство. Эта бессмысленная, никак не монетизируемая, но очень навязчивая черта характера в последнее время взяла верх над всеми остальными моими внутренними «я». Именно любопытство и загнало меня сейчас на заснеженную окружную трассу в столь неприличное время.

«Лиза с третьего этажа гостиницы „Центральная“ поздравляет своих коллег с профессиональным праздником», – с пионерским задором сообщила диктор. Я вдруг вспомнила, что сегодня День святого Валентина, и горько вздохнула.

«Срочно домой – и спать!» – загорланил вдруг проснувшийся внутри меня здравый смысл, вынуждая развернуть форд в сторону города и прибавить газу.

«Докатилась, понимаешь, в 29 лет до тоски по глупым романтичным праздникам, которые уже десять лет назад лично провозгласила пошлостью и маразмом, – вяло подключилась измученная ночными диалогами самокритика. – Совсем с ума сошла!»

«Было б с чего сходить!» – автоматически среагировала на избитую фразу заштампованность сознания.

Нет, и не думайте, я не сумасшедшая какая-нибудь! Ну, слегка потерялась во времени… Не преступление! Сама с собой разговариваю? Так это мысленно… Ночами по трассе шастаю? Ну… Я тут случайно, можно сказать…

Подобным образом я могла бы расшаркиваться перед воображаемыми читателями воображаемой новой книги до самого синего дома (хотите верьте, хотите нет, моя старенькая девятиэтажка и вправду выкрашена в ярко-синий цвет). Но тут…