Последний проект

Посвящается Николасу.

Работа над романом потребовала от меня встреч и бесед с множеством людей. Несмотря на крайнюю занятость эти люди щедро поделились со мной своим драгоценным временем. Я хочу выразить особую благодарность живущим в Лондоне Тоби Уайлсу, Энн Гловер, Крису Мерфи, Джонатану Кейпу, Полу Хейкоку, Хамишу Хейлу и Лионелю Вилсону, а также обитающим в Бостоне Стиву Уиллису, Крису Габриели, Кристоферу Спрею, Сабине Уиллет, Робу и Пэм Ирвин.

Мне следовало сказать ей все до того, как я вернулся домой поздно вечером, дыша винными парами. Или хотя бы рано утром в пятницу, когда я с трудом выбрался из постели и, страдая от страшной головной боли, отправился к восьми на работу.

Но я этого не сделал. Если бы сделал, то она, возможно – подчеркиваю, «возможно» – осталась.

Поначалу мы не придали этому большого значения. Ни она, ни я. Когда она вернулась из лаборатории, я занимался приготовлением ужина. В результате моих усилий на свет должна была появиться «пастушья запеканка». «Пастушья запеканка» с тушеной фасолью. Вам не получить «пастушьей запеканки» в Америке, если вы не приготовите её сами. Мне требовалась добротная английская еда, чтобы организм окончательно избавился от остатков принятого им прошлым вечером алкоголя. Если бы я сказал правду, Лайза все бы поняла как надо, с удовольствием съела бы ужин, а на утро приготовила салат из люцерны.

– Саймон? – услышал, я после того, как захлопнулась дверь.

– Здесь!

В гостиной нашей маленькой квартиры прозвучали её шаги, а затем на мою талию легли её руки. Я обернулся и поцеловал жену. Предполагалось, что это будет всего лишь легкий клевок в губы, но получилось нечто совсем иное. Когда я оторвался от неё и бросил взгляд на плиту, фасоль уже энергично булькала.

– Пастушья запеканка? – спросила она.

– Точно.

– Никогда не привыкну к этим изысканным английским кушаньям. Тяжкий выдался вечерок?

– Да. Слово «тяжкий» для его характеристики вполне годится, – ответил я, помешивая фасоль.

– Я бы сейчас выпила бокал вина. А как ты?

– Благодарю, не надо, – ответил я, глядя на то, как она наполняет бокал. – А, впрочем, налей. Я, пожалуй, тоже выпью.

Лайза наполнила еще один сосуд и подошла ко мне. На ней был свитер с глубоким вырезом и леггенсы. Мне было известно, что под свитером ничего нет – ни сорочки, ни бюстгальтера. Я прекрасно знал её тело – миниатюрное, крепкое и в то же время такое податливое. Однако, как ни странно, этих знания не были исчерпывающими. За те шесть месяцев, что мы состояли в браке, мы постоянно открывали друг в друге что-то новое. В результате в нашем скромном жилище постоянно царил беспорядок.

– А я сегодня разговаривала с папой, – произнесла она со зловещей улыбкой.

– Неужели?

Папу Лайзы звали Фрэнк Кук, и он был одним из партнеров венчурной фирмы «Ревер», в которой я имел честь служить. Я был его вечным должником за получение интересной работы и за счастливое знакомство с его дочерью.

– Точно. Папа говорит, что случайно наткнулся на тебя прошлым вечером. Похоже, что ты классно повеселился. А я-то, дурочка, думала, что ты, бедняжка, не разгибая спины, анализируешь денежные потоки… Или чем ты там, по твоим словам, занимаешься в своей конторе.

Я ударился в панику. Лайза это, конечно, заметила, и судя по улыбке, мой неподдельный ужас её забавлял.

– Он меня видел? – едва выдавил я. – А я его и не заметил.

– Видимо, он сидел в другом конце ресторана. Кроме того, ты был страшно увлечен своей подружкой. Папа сказал, что, судя по вашему виду, вы оба очень веселились.

– Это была вовсе не подружка. Я ужинал с Дайной Зарилли. Мы засиделись допоздна за одним из её проектов, и она предложила мне выпить. На нашем пути был ресторан, один столик оказался свободным, мы заодно и перекусили.

– А ты мне вчера вовсе не это говорил.

– Неужели?

– Ага. Ты сказал, что зашел немного выпить в компании коллег.

Это была сущая правда. Нечто подобное я пробормотал, когда далеко за полночь переполз через порог своего дома.

– Всё. Ты меня поймала.

– Папа говорит, что я должна опасаться этой самой Дайны.

– Она мила. С ней весело. Она тебе, наверняка, понравится, если ты её получше узнаешь.

– Кроме того, она красива.

– Пожалуй, – пробормотал я. Отрицать очевидный факт я не мог. Дайна была дьявольски красива.

– Ты врал мне, Саймон Айот, – объявила Лайза.

– Это была не совсем ложь.

– Нет была, – сказала Лайза и подошла еще ближе, прижав меня к плите. Я слышал, как за моей спиной булькает фасоль. – Это была самая настоящая стопроцентная ложь. – Она опустила руку, и, захватив мою мошонку, слегка её сдавила.

– Ой! – пискнул я. Что я еще мог сказать в подобных обстоятельствах?

Она, хихикая, двинулась спиной вперед в направлении спальни, таща меня за причинное место, как за узду. Глаза её при этом хитро поблескивали. Через несколько мгновений мы рухнули на кровать.

Десять минут спустя над разбросанной одеждой и над нашими обнаженными телами поплыл, заглушая сладкий запах пота, аромат подгоревшей фасоли.