Последний козырь

Лучи солнца пробились сквозь низкие тучи и заскользили по речной глади широкой полосой золотистых бликов. Высокий клепаный нос катера легко вспарывал и переворачивал светло-серые воды тихого Дона.

Начальник разведывательного отдела штаба Кавказского фронта Борис Владимирович Артамонов задумчиво смотрел с кормы катера на сонную казачью станицу, лежащую на крутом яру правобережья. Здесь год назад он стоял с товарищами на краю обрыва: командовал расстрелом начальник контрразведки Донской армии полковник Богнар. И теперь Артамонову слышится его голос: «Заряжай!», «Готовьсь!», «Пли!» Тогда он сумел уловить момент залпа, чуть подался влево, и пуля угодила в плечо. Упав с высокого яра, более двух часов пролежал на берегу, а ночью уполз в густую вербовую поросль ерика. Там его и нашли свои. Артамонову повезло. Он выжил, поправился и вот уже несколько месяцев снова трудится в штабе Кавказского фронта.

За плавным поворотом реки показалась тополиная роща. Вдоль нее от дальнего кургана к реке тянулась дорога, поросшая по обочинам бурьяном и чернобылом.

Артамонов взял портфель.

— Подруливай к берегу у рощи, — распорядился он.

Катер приткнулся к пологому берегу. Артамонов легко выскочил на светлый сыпучий песок. В этот же момент из-за старого тополя, увенчанного густой раскидистой кроной, вышел высокий молодой человек в гимнастерке с накладными карманами. Легким движением руки он поправил белокурые волосы и, привычно одернув гимнастерку, направился к катеру широким, размашистым шагом. Артамонов невольно представил его в форме белогвардейского полковника и остался доволен: «Выправка и стать, спокойствие и уверенность движений — лучше и желать не надо, особенно офицеру интендантской службы».

— Доброе утро, Павел Алексеевич, — приветствовал он Наумова. — Наверно, удивлен, что тебя сняли с московского поезда и привезли сюда?

Павел молча пожал плечами и добродушно ответил:

— Думаю, для того чтобы угостить ухой.

Артамонов улыбнулся и, закинув руки с портфелем за спину, пошел по берегу. Борис Владимирович казался приземистым. Но стоило высокому, стройному Павлу подойти к нему — и сразу стало видно, что они почти одного роста.

— Пока Миша сообразит уху, мы с тобой побеседуем.

Они углубились в рощу и остановились в тени тополя.

— Для всех — ты уехал к новому месту службы в Москву. В действительности тебе поручается ответственное, опасное и трудное задание. — Сосредоточенность его небольших, глубоко посаженных серых глаз, сдержанность жестов — все это настраивало на серьезный разговор. — У Врангеля опытная войсковая контрразведка. Это как раз та группа южной контрреволюции, которая избежала разгрома и почти в полном составе укрылась в Крыму. Она поставила под жесткий контроль службы штабов. Возглавляет контрразведку полковник Богнар.

— Тот самый? — Павел махнул рукой в сторону крутого яра у станицы.

— Да, тот самый, Ференц Карлович Богнар, — подтвердил Артамонов, но углубляться в воспоминания не стал. — Ты появишься в Крыму как полковник интендантской службы. Постарайся, чтобы твои знания, полученные в коммерческом училище, и опыт работы начальником тыла девятой стрелковой дивизии помогли быстро определиться в один из крупных органов снабжения врангелевской армии.

Борис Владимирович протянул Павлу портфель.

— Возьми, — продолжал он. — Здесь необходимые для тебя документы и материалы. Изучай и вживайся в новую должность и звание.

…Получив неделю назад назначение в Москву, в аппарат народного комиссара продовольствия Александра Дмитриевича Цюрупы, Павел очень обрадовался. Он не мог дождаться, когда наконец окажется в столице, пройдется по опоясанной трамвайными линиями Красной площади, полюбуется красным флагом, развевающимся над золотыми царскими орлами. Побывает у Малого театра и посмотрит отметины на его стенах, сделанные пулями красноармейцев отряда Артамонова. Юнкера тогда не выдержали удара и перешли в «Метрополь». Артамонов рассказывал, как красногвардейцы подкатили орудие и расстреляли засевшую там контру, как сахарозаводчик, купивший перед революцией «Метрополь» за пять — десять миллионов рублей, плакал, осматривая дыры в стенах, и подсчитывал, во что ему обойдется ремонт…

Павел мечтал о Москве, рвался к новой работе. И вдруг на станции Новочеркасск в купе влетел юркий стремительный Габо Даридзе, по кличке Исари, что означает «стрела».

— Гамарджоба![1] — крикнул он гулким, словно эхо в горах, голосом и, схватив чемодан, выскочил из купе: — Быстрей, пожалуйста!

…Артамонов уловил во взгляде Павла тень сомнения.

— Тебя смущает высокое звание офицера интендантской службы? — спросил он.

— Да. В управлении снабжения, безусловно, знают всех интендантов в чине полковника, — сказал Павел.

— Могу тебя заверить, что ни начальник управления, генерал Вильчевский, ни его заместитель, генерал Домосоенов, никогда не сталкивались с полковником Наумовым — начальником тыла третьего армейского корпуса Западной армии адмирала Колчака.

— Где он сейчас?