Последний Завет

Иудея, 70 г. после P. Х.

Мириам подошла к выходу из пещеры и, стоя на краю обрыва, оперлась руками о каменные стены. Жаркий ветер шевелил ее седые волосы. Свинцово-серое Мертвое море застыло посреди сухой пустынной равнины. Ни малейшего движения вокруг.

История, однако, двигалась.

Уже сорок лет ученики Иисуса, рискуя жизнью, распространяли его учение. Апостолы первого призыва погибли мученической смертью – кого распяли на кресте, иных обезглавили, кого-то забили камнями, кому-то перерезали горло, с кого-то живьем содрали кожу, но им на смену приходили новые уверовавшие, и их становилось все больше и больше. Христианство распространялось в Палестине, в Скифии, Фригии, Македонии, на Кипре, в Эфиопии, Индии, Месопотамии, Персии, Греции. Христианами становились люди разных сословий – богатеи, книжники, банкиры, купцы, рабы. В Риме обращенные были даже среди тех, кто близок к власти. Марк и Матфей написали свои Евангелия, первый, опираясь на чудеса, совершенные Назарянином, второй на цитаты из Библии, которые подтверждали, что Иисус – воистину тот, чье пришествие предсказывали пророки. И он, конечно, не установил Царство Божие на Земле, но своим воскрешением избавил людей от страха смерти и житейских мук.

Мириам сыграла свою роль в этой революции духа. Точнее, несколько ролей. Роль грешницы, спасенной Мессией от побивания камнями, роль Марии из Вифании, омывшей ноги Господа и вытершей их своими волосами, роль Марии из Магдалы, которая стала первым свидетелем воскрешения. После чего, в последний раз сменив имя, она, следуя за Иешуа, покинула Палестину. Все эти годы они втайне обошли весь Запад и Восток, с изумлением наблюдая за тем, чему они положили начало.

Мириам смотрела на лежащие у ее ног развалины Кумрана, где некогда секта ессеев осмелилась бросить вызов объединенным отрядам религиозно-политических партий Иерусалима. А два года назад десятый римский легион превратил эти места в пустыню и разрушил город. Башня, обитель, богатейшая библиотека с сотнями свитков были сровнены с землей.

Многолетние блуждания в конце концов привели обоих странников назад в Иудею, и они решили выбрать в качестве приюта это святилище, ныне поглощенное пустыней. Когда-то они скрывались в Кумране и сохранили добрую память об этом месте.

Оглядев безмолвный и застывший в бездвижности пейзаж, Мириам возвратилась в тесную, сводчатую, сумрачную пещеру, продуваемую ветром. Иешуа, сидя на нескольких сложенных штуках льняной ткани, наблюдал за ней, поглаживая бороду.

– Истинно говорю тебе, Мириам, революция рождается в страданиях, а не в кротости.

Она опустилась на колени. Он погладил ее по голове.

– Мы изменили историю этой страны, – произнесла она, словно утешая себя.

Он наклонился и запечатлел на ее губах поцелуй, в котором было больше любви, чем евангельского духа.

– Историю мира, – поправил он ее.

После этих слов он встал, при этом суставы у него хрустнули, и подошел к плоскому камню, на котором лежали куски пергамента, исписанные мелким почерком. Он свернул их в один общий свиток и обернул несколькими слоями льняной ткани.

– Наш труд близится к концу, и он уже перерос нас. Воистину горчичное зерно стало деревом, а скоро будет лесом.

Он вложил толстый свиток в кувшин, на три четверти присыпанный землей. Подступившая старость заставила его написать воспоминания. «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы», – однажды сказал он апостолам. И он избрал Кумран, чтобы сокрыть здесь свою исповедь, адресованную грядущему. Это успокаивало его совесть и льстило разуму. Ибо хитроумный план, который он задумал, навсегда сформирует человеческую мысль.

Остатками ткани Мириам заткнула кувшин. Они принялись соскабливать со стен пещеры черноватый липкий налет, хорошенько размяли его и запечатали горло сосуда. Так рукописи смогут сохраниться в течение нескольких веков. Затем присыпали свое сокровище несколькими горстями земли, собрали скудные пожитки и покинули эту обитель.

И вскоре растаяли в ослепительном свете и безвестности.

– Сие есть кровь моя!..