Последний выстрел Пантеры

Предисловие от автора

Вот уже десять лет я пишу свою эпопею о Пантере. За это время моё саморазвитие по отношению к ней не стояло на месте и в итоге достигло полного совершенства. Она стала не только слышимой и видимой, но ещё и осязаемой. Да, да… Каролина обрела плоть. Естественно, это не осталось незамеченным не только для членов моей семьи, но и для остальных окружающих. В конце концов, я стал известен. Это оригинальное во всех отношениях чудо принесло мне славу, что совсем неудивительно. Покажите мне хотя бы одного автора, который смог буквально оживить своё собственное творение. Ну, вот… то-то же…

Короче, я привлёк внимание. Мне даже довелось принять участие в пресс-конференции известных писателей в Москве, где был тщательнейшим образом рассмотрен вопрос о моём создании. Кто-то вынес предположение, что Каролина не что иное, как тульпа. Для непосвященных поясню: тульпа – это сильная самовнушённая галлюцинация. В тибетском буддизме – материализованное воплощение мысли. Внутренне видимый и даже осязаемый образ. Я вынужден был опровергнуть это предположение. Несмотря на схожесть этих двух феноменов, мой случай всё-таки несколько иной. Я не считаю свою Пантеру галлюцинацией. Даже коллективной. В действительности она не что иное, как творение, что было сначала создано силой мысли, а затем путём долгих изнурительных медитаций воплощено в физическую форму. Я не знаю, правильно ли меня поняли на той конференции, но всё прошло отлично. Да и быть в центре внимания таких персон было очень приятно.

Да, моя жизнь круто изменилась. Теперь у меня была известность, которую я так хотел, расходящиеся миллионными тиражами книги о Пантере, горячие обсуждения сюжетов и естественно моей персоны на интернет-форумах… Но, смотря на всё это со стороны, я не испытывал… вообще ничего. Но, тем не менее, продолжал работать. Почему? Может из-за чувства ответственности, а может, потому что мне просто нравится это дело. Да, мне оно нравится. Но тут присутствует и ответственность. Всё дело в том, что я сейчас работаю над, не побоюсь этого слова, последним романом о Пантере. Последним во всех смыслах этого слова.

Представляю негодование своих читателей, когда они об этом узнают. Но оценить его я, к сожалению, а может и к счастью не смогу. И вот почему. Моя известность сыграла со мной злую шутку. На меня обратил внимание один очень опасный человек, который как я понял стремится прорваться к власти. И он не просто обратил на меня внимание, но и понял меня. И не как писателя, а как Создателя. Понял все мои возможности по отношению к тому, что я создал. Но поскольку я все это время концентрировал своё внимание в основном на Каролине, весь остальной мой мир так и остался в духовной форме. Но Виктору Андреевичу Велугину (так звали этого опасного человека) мой мир не был нужен. Ему была необходима только Каролина. И вовсе не для любовных утех, как можно было подумать, а для совершения политического убийства. Ведь лучшего исполнителя, чем Пантера ему было не найти. Особенно, если обрести над ней власть, какую имею только я.

Представьте только, что вы можете сделать по отношению к своему созданию всё что угодно. Как угодно воздействовать. Менять не только внешность, но даже и саму форму существования. Короче, возможности неограниченные. Велугин всё это понял и решил использовать весь мой потенциал, который мог, но не использовал в корыстных целях я. Он похитил меня и с помощью жестоких пыток пытался заставить навсегда передать в его власть Каролину. Я пытался ему объяснить, что у него это не получится сделать, так как мне просто претит мысль о том, чтобы навсегда потерять то, что я создал, но слова не возымели никакого эффекта. Пытки продолжались, и были очень болезненны. Я терпел и как бы ни был силён мой дух, но плоть слаба и в конечном итоге я всё-таки не выдержал и сдался.

Глава Х

Перед смертью

Я сидел на металлическом стуле со связанными за спиной (предварительно продетыми через прутья спинки) руками в центре обширного захламлённого грязного помещения с земляным полом и довольно высоким потолком, что свидетельствовало о том, что я, скорее всего, нахожусь в каком-то старом заброшенном ангаре. Лениво плавающие в воздухе пылинки тускло поблескивали в ярких лучах проникающего через выбитые зенитные окна солнечного света, который освещал это помещение почти полностью. Здесь пахло сухой застоявшейся грязью и кровью. Моей кровью.

Своё физическое состояние я бы оценил как критическое. Очень сильно болела голова от побоев. Правый глаз опух и закрылся, а заливающая его из рассечённой брови кровь мешала разобрать – цел он или уже вытек. Но не это меня сейчас беспокоило больше всего, а раздробленное левое колено. Оно горело так, будто его не колотили молотком, а жгли паяльной лампой. Эта нешуточная боль буквально сводила с ума. От неё по всему телу периодически пробегала судорога, и начинало заходиться сердце. Я её терпел, как мог, но уже чувствовал, что надолго моей выдержки не хватит.