Последний ученик Мерлина

Где-то вдалеке ухнуло и на горизонте появилось густое черное облако жирного дыма. Через несколько минут оно рассеялось, превратившись в серый столбик, который потянул свое полупрозрачное тело к хмурому осеннему небу. На фоне дождливого рассвета зрелище наводило какую-то бесконечную тоску.

Телевизор продолжал монотонно бубнить, рассказывая о новых беспорядках. С тех пор, как правительство подало в отставку, а президент сбежал на частном самолете, выпуски новостей шли почти круглосуточно.

“Новые столкновения бригад “Народного фронта” и полиции прошли на “Площади свободы”. Полицейским удалось оттеснить митингующих…”

“Генерал Вихляков заявил, что выводит свою мотострелковую дивизию из состава вооруженных сил и планирует…”

“Новый премьер-министр уверен, что обстановка в стране стабилизируется в ближайшее время…”

Слава богу, мне не довелось жить в центре города, где проходили основные столкновения борцов за правду и светлое будущее. К тому же у нас пока работали некоторые магазины, хотя с каждым днем их становилось все меньше.

Но был и неприятный минус. В многочисленных домовых и районных чатах писали о появившихся группах бандитов и мародеров. Они ходили по квартирам, группами по 6-8 человек, представляясь каким-то подразделением местной полиции. Махали мутными красными корочками, а когда доверчивые жильцы открывали дверь, то в лучшем случае липовые стражи порядка избивали их и выносили все ценное. В худшем – насиловали, потом убивали. Иногда устраивая напоследок пожар.

Настоящая полиция на вызовы уже не реагировала. Своих дел было по горло. Наверное.

Все вокруг были в панике. Только я оставался спокоен. И ждал.

К своим 35 годам я не успел обзавестись ни семьей, ни нормальной работой. Возможно, просто не хотелось, а возможно тому виной был диагноз, поставленный еще в детстве. Шизофрения с пограничным расстройством личности. Пока живы были родители я пил горстями таблетки, пытаясь хоть немного походить на нормального члена этого гребанного общества. Да и отца с матерью не хотелось расстраивать. Надо признаться – получалось не очень убедительно, но хоть что-то.

Год назад старики умерли. Сначала мама, следом за ней, буквально через полгода, отец. Я стал реже принимать лекарства, жгучий зуд странных желаний снова начал изводить меня по утрам. Потом вернулись голоса. Знаете, словно где-то далеко работает радио. Иногда чуть слышно, а порой громкость выкручивали на такой максимум, что даже думать о чем-то становилось невыносимо. И я начинал говорить, например, на немецком. Или мог весь день спорить сам с собой о недостатках применения титана в тяжелой промышленности. Но больше всего неудобств доставляли периодические галлюцинации. Однажды пришлось простоять на пешеходном переходе добрых десять минут. Так как по дороге ползла двухэтажная, ярко-малиновая гусеница. Естественно, я понимал, что это галлюцинация, но различить за ней двигающиеся автомобили было практически невозможно. Светофор не работал, а перебегать наугад за другими пешеходами… Ну такое себе удовольствие.

Я посидел у окна еще несколько минут, нервно барабаня пальцами по подоконнику. В принципе, учитывая творящийся вокруг бардак, вполне можно было дать себе волю. По крайней мере попробовать. Вряд ли на это сейчас кто-нибудь обратил бы внимание, но…

Что-то меня удерживало. Не знаю. Может быть остатки налета цивилизованности, или здравый смысл. Или опасения не вернуться больше в обычное состояние и спущенное с цепи безумие поглотит меня раз и навсегда…

Не знаю.

Часы в комнате показывали половину пятого утра. Проклятая бессонница. Я выключил осточертевший телевизор, пошел на кухню. Достал из шкафчика турку и пакетик с молотым кофе. Правда, шизофреникам он не желателен. Есть вероятность вызвать обострение психоза или спровоцировать галлюцинации. Возможно. Все возможно.

Только, кому это теперь интересно?

Засыпал две ложки с горкой коричневого порошка, одну сахара. Добавил совсем немного воды и тщательно перемешал, превращая все в густую вязкую массу. Затем долил турку почти до верху, включил конфорку и поставил кофе на плиту.

Нужно умыться. Пусть даже я почти не спал, скорее придремал на часок, но каждое утро нужно умываться. Это неотъемлемая часть ритуала пробуждения.

Восемь шагов из кухни до ванной комнаты. Выдавить на зубную щетку полоску белой пасты и размазывать несколько минут по зубам, смотря в зеркало на свое воспаленное отражение. Идиотское занятие. Хотя бы только потому, что из-за него у меня убежал кофе.

Опять. Жаль.

Хуже всего, что нельзя просто так протереть. Как пролитый чай, например: положил сверху тряпочку, подождал и убрал. Можно сказать, дело сделано. Тут так не получится. Плотная горячая кофейная гуща никуда не денется. И тянуть с этим нельзя, надо убирать сразу, потом присохнет и будет только хуже.