Последний Совершенный Лангедока

Ну вот, опять понедельник, и опять я еду на службу. Дмитровское шоссе, как обычно, или, как любит говорить наш генерал, «КГБычно» забито машинами, железный поток, огрызаясь сигналами, медленно втягивается в Москву, и город растворяет его в своём каменном желудке без остатка. Шоссе, если разобраться, одно из последних мест в нашей стране, где все примерно равны – и надменные хозяева «Бентли», и пилоты драных «Газелей». Раньше была поговорка, что в бане все голые одинаковы, но теперь у богатеньких буратин свои эксклюзивные сауны с напитками и девочками, а вот отдельных дорог для них пока не построили. Вот и приходится им тошнить в общем потоке, опасаясь, чтобы какая-нибудь зачуханная «Нексия» не царапнула лоснящийся бок джипа размером с полтрамвая, хотя нексовод сам боится этого до одури.

Распорядок дня в нашей конторе расслабленный, поэтому мне не надо мчаться к началу рабочего дня, разбрасывая хлопья пены и тяжело поводя боками, как лошадь после забега, и я еду спокойно, не шарахаясь из ряда в ряд. Иногда я вообще работаю дома, но сегодня совещание с раздачей слонов, материализацией духов и постановкой задач на неделю, а значит, мне надо быть в конторе.

Утро сегодня какое-то мутно-серое, с мелким, въедливым дождиком, асфальт мокрый, и ехать надо осторожно. Пару ДТП я уже видел.

Проезжаем Савёловскую эстакаду. Навигатор показывает, что на главных дорогах особых пробок вроде нет. Повезло. Но вообще, город превращается чёрт знает во что. Я всю жизнь прожил в Москве, но таких гомерических пробок не помню, и с каждым годом становится всё хуже и хуже. Я бы ездил на общественном транспорте, но от нашего дачного посёлка до электрички далековато, а московский климат не намного лучше питерского или таллиннского, особенно весной и осенью.

Позвольте представиться: Вадим Снегирёв, подполковник ФСБ. Нет, не был, не привлекался, да, бывал неоднократно, доктор физико-математических наук, разведён, детей нет. Если не дадут «полковника», через пять лет уволюсь, но, похоже, дадут, и служить мне ещё ой как долго… Мысль о службе вызывает у меня привычный приступ пессимизма и тоски, которую в народе называют зелёной. Надоело мне служить, вот в чём беда, да и вообще всё надоело. Ну да, я разведён, и, возможно, в этом разводе всё дело, а может, с него всё только началось.

Наш с Иркой брак вообще был довольно странным, хотя это я теперь так думаю, а тогда-то я был по-настоящему влюблён. Ирка и сейчас, как говорится, на мировом уровне, а в молодости была просто красавицей – стройная, длинноногая, с огромными глазищами особенного азиатского разреза. Вот эти-то азиатские глаза и сразили меня наповал. Были у Ирки в родне узбеки; смешение славянских и среднеазиатских кровей и породило девицу, которую я сразу выделил среди ста пятидесяти студенток мединститута, одинаково одетых в белые халаты и накрахмаленные колпачки.