Последний штрих

Не менее двух действующих лиц необходимо для того, чтобы убийство совершилось. Духовный мир убийцы исследовался не­однократно; однако причины, вследствие которых человек ста­новится пригодным для роли жертвы, обсуждались редко, а ведь эта тема могла бы, пожалуй, оказаться во много раз интереснее.

Дэрек Уолтон, убитый Тэдом Брэкли в темный декабрьский вечер на улице Боулдер Мьюс (Лондон, Мэйфер) был обречен всего лишь на одно-единственное исполнение своей роли в этой довольно грязной, банальной и незначительной драме. Уолтон был молодым человеком приличного роста — пять футов восемь дюймов, темноволосым и кареглазым. Он служил у Мэлларда в небольшой процветающей лавке драгоценностей неподалеку от Бонд-стрит; в день смерти Уолтона в кармане его пиджака нахо­дился пакетик с крупными бриллиантами — по поручению Мэл­ларда он должен был отвезти их в Бирмингем и заказать там новые оправы. Как и следует ожидать, именно бриллианты и послужили причиной убийства; однако Уолтон остался бы в жи­вых, будь он толст, голубоглаз или, наконец, будь он хоть не­сколько более высоким — у Брэкли был свой тщательно обдуманный расчет. Существовало и еще одно обстоятельство в жизни Уолтона, окончательно склонившее чашу весов столь ро­ковым образом, — его пристрастие к собачьим бегам обернулось для него огромными долгами.

После нескольких месяцев наблюдения Брэкли знал об Уол­тоне почти все. Терпеливо и беззастенчиво изучал он поведение своей жертвы во всевозможных ситуациях. Любая подробность внешности Уолтона, его походки, его манеры говорить запечат­левались в памяти Брэкли, внимательного подобно любовнику, целиком поглощенного предметом своей страсти. Как и всякий человек с устоявшимися привычками, Уолтон был легким объ­ектом для наблюдения; Брэкли давно уже выучил наизусть рас­порядок дня Уолтона. Брэкли знал все о его холостяцкой квартире в Вест-Энде, о пивных, которые тот регулярно посе­щал, о букмекерах, которым он отдавал предпочтение, о его тайных и малоинтересных любовных связях. Несколько раз он сопровождал Уолтона в Бирмингем, где жили родители его буду щей жертвы; он сопутствовал Уолтону до порога дверей Уилкин-шоу — большой ювелирной фирмы, изготовлявшей драгоценно­сти во вкусе старого Николаса Мэлларда. Единственное, что было сокрыто от Брэкли - так думал он в долгие часы ожидания на теневой стороне Боултер Мьюс, — это ход мыслей Уолтона. Но это было совершенно неважной деталью, столь же незначи­тельной, как, скажем, эмоции беззаботно пасущегося оленя для затаившегося охотника в тот миг, когда он спускает курок.

В тот вечер Уолтон задержался позже обычного. Брэкли бро­сил быстрый взгляд на часы и наморщил лоб. Через десять минут дежурный полисмен, совершающий обход участка, должен поя­виться в конце Боултер Мьюс. Брэкли решился ждать не более двух минут. После этого у него останется слишком мало времени для безопасного выполнения своего плана — следовало трубить отбой всему предприятию, по крайней мере на сегодня. Позднее, разумеется, представится новая возможность, а он может позво­лить себе подождать: несмотря на это, чрезвычайно жаль было откладывать — условия сейчас были просто идеальными. Все конторы закрылись; давно уже стихли шаги последних клерков. Еще не началось движение праздной толпы по направлению к Вест-Энду. Легкие испарения, недостаточно густые для того, чтобы стать настоящим туманом, заклубились над влажными тротуарами. Черт побери, что же задерживает там Уолтона?

До истечения срока, назначенного Брэкли, оставалось трид­цать секунд, когда раздались звуки, которых он ожидал. Он услышал, как приблизительно в шестидесяти шагах от него, на Фенсимен-стрит, захлопнулась задняя дверь лавки Мэлларда; затем в дверной скважине заскрежетал ключ — Уолтон запирал за собой. Очевидно, он уходил, как всегда, последним. Затем настала пауза, достаточно долгая для того, чтобы Брэкли начали одолевать сомнения: не собирается ли его жертва бросить его на произвол судьбы и не предпочтет ли направиться под арку на Бонд-стрит, вместо того чтобы, как обычно, избрать кратчайший путь через Боултер Мьюс? Но вот наконец он услышал прихра­мывающие шаги, приближающиеся к нему. Неслышно отступив в открытые ворота, Брэкли успел заметить, что шаги звучали сегодня быстрее обычного. Это было неблагоприятным обстоя­тельством, поскольку все зависело от точного распорядка дейст­вий. Теперь же, в эти критические мгновения, к которым он так долго готовился, придется импровизировать на ходу, а это было рискованно. А ведь Бэркли затратил бесконечно много усилий для того, чтобы избежать риска. Мысль об этом была неприят­ной.