Последний рейд Кондора

…Думая между делом о приближающейся почти неизбежной смерти, Кондор не проклинал судьбу и не обвинял себя. Он даже почти не испугался – ибо в некоторых ситуациях бояться просто бессмысленно.

Как ни крути, вины его – да и ничьей – в случившемся не было. Вернее, виноваты были они все, потому как всякий, кто пересекал Периметр, ставил на кон свою голову. И уж повезет – не повезет, зависело не от них, а исключительно от Зоны.

На этот раз им не повезло. Они ведь уже почти прошли маршрут, миновав самые опасные участки… На пути почти не попадались аномалии, немногочисленные «электры» и гравиловушки легко засекались и обходились. Поход был не без пользы: у каждого за плечами висели контейнеры для артефактов – и не порожние. (Пусть не самая богатая добыча – но и недаром сходили.) И уже поневоле Кондор начал (вопреки приметам) думать о том, что поход-то почти закончился. Видать, мысли его были услышаны и оценены по достоинству.

Все произошло, когда дорога вывела их к покинутым жилым домам. Некоторые обрушились и превратились в густо заросшие травой руины, но многие стояли в целости и сохранности, если не считать выбитых окон, провалившихся дырявых крыш, облупившихся, треснувших во многих местах стен.

– Что это за место? – негромко спросил Бампер. – Вроде на картах тут городов не было…

– Это не город – это центральная усадьба колхоза… – ответил Шуруп, заглядывая в ПДА. – Черт, непонятно, сокращение какое-то…

И в этот момент Кондор замер на месте, прислушиваясь. Опыт все же великая вещь – особенно свой, который добыт собственным горбом и кровью, а еще лучше – оставил шрамы, которые, даже если захочешь, не дадут забыть о промахах и сделанных глупостях.

Иногда, правда, опыт накопиться не успевает. Таких вот невезучих Кондор на своем сталкерском веку повидал немало.

И сейчас он ощущал: здесь что-то явно не так… Опыт или чутье это подсказывали, пресловутое «ощущение присутствия» или «флюиды опасности» – не важно.

Поэтому когда первые слепыши вырвались из-за деревьев, он почти испытал облегчение и двумя точными выстрелами уложил двух собак на месте. Но вожака среди них не было – да и глупо было на это рассчитывать. А из леска появлялись все новые и новые твари. И разглядев их, Паленый помянул Монолит и всех кровососов и аномалии в совершенно похабном ключе – им выпал самый поганый вариант: стая слепых псов, ведомая «чернобыльцами».

Кондор перевел АК на автоматический огонь и длинной очередью полоснул по стае. Дикий вой и визг ударили в уши.

Тактика действий такой стаи очень простая: несколько единиц крутятся перед носом жертвы, непрерывно угрожая нападением. Большая часть стаи атакует с флангов и с тыла. Далее совместный бросок с фронта и с противоположного развороту фланга – и финита ля комедия.

Но оставался один шанс – чернобыльские собаки были телепатами, но без грамма разума, что делало их безнадежно тупыми при атаке множественных целей, когда неясно, откуда исходит угроза. Если выбить их… Конечно, у одиночки, атакованного крупной стаей, шансов почти нет – но когда по четвероногим работает несколько стволов, никакая телепатия не поможет…

Дальше думать стало некогда – огромная черная тварь, казавшаяся размытой тенью, мощными прыжками устремилась к нему.

Голые отвратительные создания, чья шкура напоминала ороговевшие покровы каких-то огромных червей, мчались на них неправдоподобно стремительно.

За его спиной Паленый выпустил сразу полрожка…

Однако на этот раз собаки держались далеко друг от друга. Они усвоили урок. Хищная орда, разинув зубастые широкие пасти, катилась серо-бурым потоком. Когда грохнул первый выстрел, до лидера гонки было метров тридцать – не промахнешься. Большой черный чернобыльский пес, выскочивший вперед большими стелящимися прыжками, кувыркнувшись, остался лежать неподвижно. Но то ли он вожака неверно вычислил, то ли стая совсем оголодала, только на остальных этот кульбит никакого эффекта не произвел. Рыча, псы перли дальше. Бампер метнул последнюю из оставшихся у него фанат – РГД смела авангард животных и атака захлебнулась. Но меньше чем на минуту здоровенные псины вновь устремились в бой.