Последний разбойник

Все началось поздно вечером, когда Оскар постучал в знакомую дверь. Услышав от горничной, что хозяйка не принимает, он сердито стукнул тростью.

– Не принимает? – закричал Оскар. – Это кого же она не принимает? Меня?

Нетерпеливым взмахом руки он отослал горничную прочь, а сам уверенно прошел через огромный холл с высокими потолками и мраморными колоннами. Резко распахнув дверь гостиной, Оскар остановился на пороге в театральной позе.

– Не принимает! – еще раз воскликнул он. – Кристина, радость моя, как ты можешь не пускать к себе в дом меня?

Кристина рассмеялась и посмотрела на Оскара. Ничего не скажешь, привлекательный мужчина.

Темные, блестящие, с какой-то сумасшедшинкой глаза. Высокий, широкоплечий… Настоящий образец мужской красоты и силы, если бы не странная вялость, изнеженность в каждом движении.

Сегодня Оскар был одет в бледно-зеленый сюртук, который дополнял свободно повязанный ярко-желтый галстук.

«Он верен себе, – подумала про Оскара Кристина. – Любит дразнить гусей».

Оскар и вправду любил шокировать свет своим внешним видом, манерами, особенно остроумием, блестящим и злым одновременно.

Последнее создало Оскару репутацию опасного человека. Со временем он так вжился в эту роль, что возомнил себя гением. Даже Кристина порою чувствовала себя неуютно рядом с этим человеком.

В Лондоне Оскар появился пару лет назад. Блестящий поэт, остроумный собеседник, он сразу же вспыхнул яркой звездой и в высшем обществе, и в кругах литературных.

С первого же дня их знакомства Кристина с Оскаром стали настоящими друзьями, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Эта разница была тем более несущественной, так как далее дружбы их отношения не развивались. Именно с помощью Кристины Оскар покорил лондонский свет и был ей за это весьма признателен.

Небрежно швырнув чулки в дорожный чемодан, Кристина поспешила навстречу Оскару и подставила надушенную щечку для поцелуя.

– Не сердись на меня, дорогой. Я действительно сказала, что не принимаю. Посетителей. Но ты-то не посетитель, верно? Завтра утром я наконец-то покину этот кошмарный дом.

Оскар внимательно посмотрел на подругу.

Кристина Уэнтворт-Гиббонс. Двадцатилетняя герцогиня, одна из самых молодых герцогинь в королевстве. А из вдовствующих – наверняка самая молодая.

Хороша, ничего не скажешь! Изящная фигурка с теми прелестными, красиво очерченными выпуклостями, при виде которых в жилах каждого настоящего мужчины закипает кровь. Искусно уложенные вьющиеся волосы неуловимого оттенка, между темно-каштановым и иссиня-черным. Ярко-зеленые, словно лесной мох, глаза.

Аристократические руки с тонкими запястьями и узкими ладонями. Длинная лебединая шея. Нежная, матовая, как жемчуг, кожа. Породистые черты лица – высокие скулы, тонкий нос, изогнутые густые брови.

И хотя Кристина не была первой красавицей Лондона, но живость характера, мгновенные переходы от высокомерной холодности к пылкой страсти, вызывающая манера поведения – все это завораживало и привлекало внимание мужчин.

Сама же Кристина считала себя колдуньей – прекрасной, обворожительной и загадочной.

На Кристине было зеленое с золотой вышивкой бархатное платье, соблазнительно облегавшее ее фигуру. При каждом движении из-под подола выглядывали кружева нижней юбки.

«Готов поклясться, – подумал Оскар, – что под платьем у нее нет ничего, кроме этой кружевной юбки. Ни-че-го».

У них с Кристиной было много общего. В том числе и постоянная готовность к тому, чтобы шокировать кого угодно и чем угодно.

Тем временем Кристина вернулась к прерванному занятию и принялась складывать шелковую ночную рубашку.

– Я не видел тебя со дня смерти герцога, – заметил Оскар, не сводя с подруги внимательных глаз.

– И не надеялся увидеть вновь?

– Если честно, то да. Я действительно не думал, что ты станешь так сильно горевать из-за потери нелюбимого мужа, а затем все бросишь и сорвешься бог знает куда… Куда, зачем?

– Не сердись, Оскар, прошу тебя. Ты всегда был самым близким моим другом. Если бы не ты, я не знаю, как пережила бы это ужасное время.

Оскар прошелся по гостиной и остановился возле набитого вещами чемодана.

– Куда ты едешь? – спросил он. – Во Францию? Разогреть кровь? Ну что ж, парочка-другая случайных романов в романтическом Париже – это действительно… Еще немного, и я сам начну набиваться тебе в попутчики!

– Господь с тобой! Что я забыла в этом Париже? Французы? Ха! Вялые слюнтяи, которые мнят себя героями, а на деле… Нет, они не способны ни на что, даже на самое невинное приключение. Медузы. Господи, спаси и сохрани меня от медуз, улиток и прочих слизняков! Пошли мне, господи, хоть раз в жизни мужчину, который был бы горячее меня, или, по крайней мере, такого же горячего, как я.

– О, это слишком высокая планка, моя дорогая, слишком высокая!

Она улыбнулась в ответ: