Последний пророк

1150 год нашей эры

По мощеной дороге бежал человек. От страха его сердце бешено колотилось в груди. Хотя он в кровь сбил ступни ног, он не осмеливался остановиться. Он оглянулся назад. Его глаза расширились от ужаса. Вдруг он споткнулся, но сохранил равновесие и помчался быстрее. Надо было успеть предупредить свое племя.

Приближался Темный Господин.

Ошитива сидела на солнце у подножия скалы и плела пряжу для своего свадебного наряда. Она сидела скрестив ноги и накручивала на веретено шерстяную нить, ловко выщипывала чистый кусочек волокна из корзины, наполненной кардованным хлопком, добавляла его в растущую нить, которую потом покрасят и соткут для ее волос ленту.

Ее соплеменники уже приступили к повседневным обязанностям, поддерживающим существование племени: фермеры сеяли кукурузу, их женщины готовили еду, следили за детьми, гончары делали дождевые кувшины, которыми славилось их племя. (Правда, в этом году некоторым гончарам пришлось оставить свое основное занятие, чтобы помочь фермерам с посевом. В прошлом году, когда Люди Солнца доставили в Центральное Место годовую дань зерна, им велели в следующем году удвоить норму. Всему племени пришлось потрудиться, но они верили, что вместе смогут собрать возложенную на них дань.)

Ошитива сидела и плела пряжу. Она даже не подозревала, что на другом конце земного шара некая раса чужаков назвала этот цикл солнца «1150 годом — Годом Нашего Господина». Она не знала, что чужаки передвигались на спинах животных (ее соплеменники этого никогда не делали), использовали такое приспособление, как колесо, чтобы перемещать товары. Ошитива не знала ничего о соборах и порохе, кофе и часах, не знала она также и о том, что те чужаки дали названия их каньонам, рекам и горам.

Поселение Ошитивы никак не называлось, как, впрочем, никак не называлась протекающая по соседству река и охраняющие его горы. Пройдут годы, и придет другая раса людей, и назовут они все, что увидят их глаза и ощутит поступь их ног. В двухстах милях на юго-восток от того места, где сидела Ошитива и теплые лучи солнца грели ее руки, будет основан город и назван Альбукерке, а окружающая его территория площадью 120 тысяч квадратных миль будет известна как Нью-Мексико. Юная невеста не знала, что спустя столетия чужестранцы откроют земли к северу от их поселения и назовут их Колорадо.

Она знала лишь одно место, которое имело название. Это было Центральное Место, и называлось оно так, потому что было центром торговли и общения для ее народа, а еще оно было главным местом поклонения богам. Пройдут столетия, и Центральное Место переименуют в каньон Чако, а мужчины и женщины, известные как антропологи, будут стоять над руинами каньона Чако и анализировать и спорить, и рассуждать и строить теории по поводу того, что они назовут Заброшенным Местом. Они, те люди из далекого будущего, будут стоять и удивляться, почему Ошитива и ее соплеменники, которых антропологи ошибочно назвали «анасази», так внезапно и бесследно исчезли.

Ошитива не могла знать, что однажды она станет частью древней загадки. Даже если бы она и узнала об этом, она бы возразила, что ничего загадочного в ее жизни не было. Из поколения в поколение ее племя жило здесь, у подножия отвесной скалы, в изгибе этой маленькой речушки, и за все эти века мало что изменилось в его жизни. Возможно, их дома стали больше по размеру, и немного усложнилась их конструкция, а еще развивалось гончарное дело, становясь более искусным. В остальном же каждое последующее поколение ничем не отличалось от предыдущего. Ошитива, дочь простого торговца, считающая себя счастливой по чьей-то воле, была уверена, что завтрашний день будет таким же, как вчерашний.

Бегущий человек упал; послышался хруст, острая боль пронзила правое колено. С трудом пытаясь подняться, он чувствовал, как под ним дрожат камни широкой мощеной дороги от громоподобных шагов приближающейся армии. Он замер от страха.

Каннибалы приближались.