Последний призрачный танец. Книга 2

Вечернее небо окрасилось золотом и багрянцем, и в этом сумрачном свете мое единственное крыло стало практически невидимым. Я чистокровный шанар, дитя воздуха, и единственная цель моего существования – война. Моя раса сама по себе уникальна. Мы яростнее и сильнее орков, мы стремительнее эльфов, но при этом непозволительно уязвимы, ибо не обладаем способностью носить тяжелую броню, наша кожа не переносит соприкосновения с железом. Но я разительно отличаюсь даже от своих сородичей. Все шанары – проклятая раса, наделенная единственным белоснежным крылом, как напоминание о былом падении и о том, что боги сильнее нас. Мое же крыло совершенно, непроницаемо черное, как ночное небо над Шаеноном. Наверное, поэтому мне так нелегко приходилось в первые месяцы обучения в Академии. Меня задевали словами и провоцировали на драку, из которой я физически не мог выйти победителем. Первое время я терпел, а потом мастер Мисту, мой наставник, научил меня убивать.

Я обернулся, окинув мрачным взглядом стены Академии, и мое сердце вновь наполнилось горечью. Мне пришлось в течение нескольких месяцев силой завоевывать уважение. Не знаю, почему Александр Моргенштерн, герцог Лексиан, лично просил ректора, чтобы меня приняли в Академию. Он чистокровный темный, и неизвестно, зачем ему понадобился шанар, так разительно отличающийся от своих собратьев. Вряд ли он сделал это из жалости. Я склоняюсь к мысли, что Алекс намерен использовать адептов в своих целях. Он знает, что я буду верен ему до самой смерти. Что бы ни случилось, я сделаю все, о чем бы он ни попросил, я отдам свою жизнь по первому его требованию. И, что самое странное, нас здесь таких много. Не каждый глава клана может похвастаться такой безоговорочной, слепой верностью своих воинов.

Мне потребовалось около года, чтобы стать негласным главой Академии, жестоким королем для всех без исключения учеников. Я добился того, что мастер Лукас, ректор Академии, периодически обращается ко мне за помощью в вопросах дисциплины. И это при том, что он и старше, и сильнее меня. Теперь я прекрасно сражаюсь, и на дуэли меня победить невозможно. Наверное, это из-за моей сущности палача, или из-за того, что все шанары были созданы для убийства. Из стен Академии я выйду уже Инквизитором, а затем официально вступлю в Лексиан по приглашению Алекса. Да, я собираюсь остаться в клане и возглавить первую королевскую стражу.

На Шаенон окончательно спустилась ночь. Ясное небо смотрело на меня тысячами звезд, очень крупных и ярких в это время года. После солнечного дня внезапно поднялся холодный ветер, пронизывающий до костей. На мне нет плаща, поэтому, сидя на доступной всем ветрам крыше Академии, я окончательно продрог. Мои длинные волосы пропитались влагой и потяжелели. Еще немного, и я начну обрастать сосульками.

Вздохнув, я одним изящным прыжком спустился вниз. Как только мои ноги и одна рука совершенно бесшумно коснулись земли, я оглядел двор из-под густой завесы волос и, убедившись, что поблизости никого нет, направился в Академию. Я люблю вот так гулять ночами, выпускать накопившуюся агрессию и вдыхать полной грудью прохладный, чуть солоноватый воздух. Ночь, она отрезвляет, заставляет сердце успокаиваться и не сочиться кровью от бесконечной, мучительной боли. Сейчас я играю роль палача и тирана. Никто не смеет мне перечить, никто не может даже помыслить о предательстве, потому что предатель будет иметь дело со мной. К сожалению, моя власть распространяется только на адептов Академии. А я хочу большего. Я хочу, чтобы каждый в клане был готов умереть за Лексиан и за Александра Моргенштерна. Но я сделаю все, чтобы добиться своего.

Когда я вот так покидаю стены Академии, никто не смеет следовать за мной. Я могу всю ночь просидеть на крыше, разглядывая звезды и наблюдая, как один за другим зажигаются огни Шаенона. Я люблю слушать, как поют кузнечики в густой траве за стенами Академии. Я люблю слушать, как тихо шелестят мои перья, когда их ласково шевелит ветер. Закрыв глаза, я представляю, что мир вокруг меня пуст и безмолвен, и нет никого, кто может вызвать мое раздражение. Романтик ли я? Возможно. Но никто и никогда об этом не узнает. Не узнает, как сильно я хочу летать. Я знаю, что когда стану Инквизитором, в своей конечной боевой форме я смогу разворачивать второе, призрачное крыло. К сожалению, ненадолго. Но и это уже немало.

Жаль, что ночь коротка, и надо как-то выкраивать из неё время на сон и отдых.

Я уже почти подошел к общежитию Академии, думая, что времени на сон осталось не так уж много, когда татуировку под волосами слабо кольнуло, и голос герцога Моргенштерна оторвал меня от размышлений.

«Клауд» – позвал он. Для меня это стандартный способ приватного общения. Друзей я так и не завел. Никто в Академии не был равен мне ни по силе, ни по амбициям.

«Да, милорд?» – я насторожился. Что могло понадобиться ему ночью? Неужели кто-то заметил мое отсутствие, и моим ночным прогулкам пришел конец.