Последний пенсионер

Сегодня искал скобы для степлера и в одной их коробок увидел конверт, а в нем — фотография отца. На черно-белом снимке стоит молодой человек в кожаной куртке на фоне сруба с железной крышей, улыбается. Фото мне передал троюродный брат папы, получается, и мой родственник, Юрий Васильевич Конеев. Да вы, наверно, слышали о нем. Его история прогремела на всю страну четыре года назад. С легкой руки журналистов его прозвали «Последний пенсионер». Живет он в деревне Захаровка Самарской области. Той деревни давно нет на карте — сгинула с тысячами других. Жители разъехались, другие спились и умерли, и остался только Юрий Васильевич. Вот о нем я и хочу вам рассказать.

Четыре года назад, это был вечер после работы, в телефоне прочел заметку. Глаз зацепился за громкий заголовок «В Самарской области последний пенсионер Захаровки остался без света». На подъезде к заброшенной деревне упала старая береза и перерубила линию электропередачи. В итоге пенсионер восьмидесяти семи лет Юрий Конеев, который там живет один, лишился электричества.

«Странно — подумал я, — однофамилец. А еще из той же области, в которой родился мой отец. Да и название деревни вроде знакомое». Папа умер за два года до этих событий. Я позвонил его брату, который жил во Владивостоке. От него узнал, что Юрий Конеев наш родственник.

Сам по себе я человек тяжелый на подъем, но тут решил: надо ехать. Что-то кольнуло внутри, подцепило крючком за краешек души, и я не мог поступить иначе. Поговорил с женой, показал ей заметку. Позвонил начальнику и договорился на двухдневную отлучку — форс-мажор как-никак. А дела обещал доделать удаленно на выходных — работа позволяет. Сходил в магазин, купил нехитрых гостинцев. И на следующий день утром выехал из Москвы в сторону Самары.

Дело было в конце октября. Снег еще не выпал, но погода стояла холодная, неприветливая. Сначала из Москвы тянулась двухполосная дорога. Но вскоре она перешла в однополоску. Пейзажи были чудесные: представьте себе серое небо, трасса огибает леса и поля. Когда проезжаешь сквозь полосы деревьев по краям дороги, то желтые и оранжевые листья набегают на машину, и кажется, что попал в сказку. Я думал о бренности бытия, об умершем отце, и сердце щемило от боли и тревоги, но при этом я радовался, что все еще могу что-то чувствовать, как в юности, когда моим планам и мечтам ничто и никто не мешал, и казалось, что впереди прекрасная и долгая, как бесконечность, жизнь.

Деревни Захаровка не было на карте в навигаторе, но родственник из Владивостока посоветовал держать курс на село Алешкино, а там местные подскажут. Так я и поступил. Быстро доехать не получилось. На полпути попал в неприятную историю — на трассу выбежало стадо коров, и мне пришлось съехать в кювет, чтобы не врезаться. Подъем оказался крутым. И я сначала ловил грузовик, чтобы он меня вытащил. А потом долго возился с передним бампером, который от удара повис на соплях. Благо, я всегда вожу с собой стяжки и скотч. От работы на холоде руки закоченели, я продрог и проголодался. Доехал до заправки. Посидел, выпил кофе с пирожками и немного согрелся. Вышел — а уже вечер. К тому времени я проехал только шестьсот километров из почти тысячи. В общем, решил заночевать прямо в машине рядом с заправкой, а рано утром ехать дальше.

Бортовой компьютер показывал плюс три градуса. Спал плохо. То и дело просыпался, чтобы включить мотор и согреться. Как только забрезжил рассвет, вышел из машины, сделал легкую зарядку, затем сходил на заправку, попросил полусонную девушку-продавца налить большой стакан кофе с молоком, взял в дорогу десяток пирожков с капустой, с мясом, с повидлом, — и поехал. Остальные четыреста километров проехал довольно бойко и в первом часу дня добрался до Алешкино. Село небольшое — две улицы на семьдесят домов каждая. При въезде стоит обитая бежевым пластиковым сайдингом церковка. Я въехал в деревню и остановился возле одного из домов. В «Жигули» складывал сумки мужчина лет пятидесяти. Я вышел из машины и поприветствовал.

— Здравствуйте! А как мне добраться до Захаровки? У меня там родственник живет. Конеев Юрий, может знаете такого? Отец тут родился и рос. А Юрий его брат троюродный.

— Как не знать! Знаю! Юрий Васильевич, он с моей мамой на элеваторе работал. А сейчас в Захаровке один живет, сердце его там осталось. Бывает в наш магазин приходит за продуктами. Я минут через десять в Сосновку поеду к матери, могу вас проводить. Подождете? Может молока? У меня корова своя, могу угостить.

Я вежливо отказался. От деревенского молока у меня нехорошие позывы в животе. Моя жена любительница, часто покупает у соседей, когда мы едем к ее маме — а я не переношу.