Последний контракт

Все персонажи этой книги — плод авторского воображения. Всякое сходство с действительными лицами — живущими либо умершими — чисто случайное. Взгляды и мнения героев романа могут не совпадать с мнением автора.

Наручные часы Кати Скворцовой показывали ровно 8.30, когда микроавтобус содрогнулся от мощного толчка. Он закачался, как катер на воде, словно взрывом вырвало амортизаторы. Катя ухватилась за поручни над спинкой сиденья. Ее взгляд блуждал по стеклам, уцелевшим каким-то чудом, и выхватывал отдельные куски панорамы: справа, слева. На машину несся вал черной пыли и дыма. В нем крутились обломки ворот, разорванной в клочья будки контрольно-пропускного пункта; что-то бесформенное ударилось в лобовое стекло, оставляя на нем жирный коричневатый след. Эта бешеная волна накрыла микроавтобус, заслонив восходящее солнце. Но Катя видела свои руки в синеватом свете монитора. Рукава коричневого пальто приобрели синюшный оттенок. Будто мир перевернулся и смешал все краски.

За окнами нарастал смерчевой рев. Неистовый ураган глушил, давил на стекла, заглядывал в окна и с громким воем несся дальше.

Считаные секунды длился этот катаклизм. Он ослаб в нескольких сотнях метров отсюда, напоровшись на жилые дома и заблудившись во дворах. Оставил за собой шлейф испуганных воплей автосигнализаций, резкий стук падающих обломков; отстучали крупные, завершили свое падение мелкие. Над площадкой повисла пылевая оранжевая завеса — как хвост смертоносной кометы.

По коже пробежал мороз, руки женщины скользнули с поручня. Она увидела ошарашенные глаза оперативника, сдавливающего руками наушники, поняла безмолвный вопрос на его губах: «Что это было?..»

Москва, сентябрь 2004 года

Последний раз Алексей Матиас видел этого высокопоставленного кремлевского чиновника, решая на Старой площади вопросы, касающиеся банковской реформы. Он стал свидетелем унизительной выволочки, устроенной безукоризненно выхолощенным человеком ряду депутатов Госдумы: «Никакие вы не депутаты и не народные избранники. За каждого из вас лично поручились конкретные люди из аппарата президента». Он едва не докатился до истерики, ставя парламентариев на место.

Администратора звали Николаем Груздевым.

Сейчас тридцатипятилетний чиновник казался спокойным. Казался человеком, отчаянно ответственным за судьбу страны. «Перед кем, о господи, — мысленно воскликнул Матиас, — он шелестит фальшивыми государственными размышлениями!»

— Алексей Михайлович, — продолжал Груздев, посверкивая золотыми запонками и отбеленными зубами, — вы купили пакеты акций предприятия, которое не продается.

— Но я купил его, верно?

— Оно не продается, — повторил чиновник. — Владельцы акций вернут вам деньги.

Груздев указал большим пальцем за спину на портрет президента. «Он велел», — без труда расшифровал этот жест банкир.

— Опустим этот бесполезный спор, — продолжил Груздев, — мол, вы владелец и в суд можете подать.

— Вот чего я не собираюсь делать, так это подавать в суд.