Последние дни Российской империи. Том 1

В конце июля 1916 года в усадьбе помещика Мураховского справлялась свадьба единственной дочери. Андрей Иванович с тяжёлым сердцем согласился на этот брак, и не потому, что имел против него что-либо, а потому, что с выходом Мурочки замуж его озеровский дом пустел ещё больше, а он сам оставался в нём совсем одиноким.

Молодые повенчались в Ровенках. Андрей Иванович предлагал дочке отпраздновать свадьбу в Харькове, в доме тёти Поли, на чём та энергично настаивала, но Мурочка и её жених решили сделать это в своём дорогом Озерове. Тут родилась и созрела их любовь, тут и решили они закрепить её законным браком.

Гостей на свадьбу съехалось множество, и не только из Харьковщины. Приехали дедушка и бабушка из Полтавщины. Дедушка, отец Алексей, ещё издавна мечтал дожить до свадьбы внучки и повенчать её лично. Многие родственники прибыли из Москвы и даже из далёкого Питера. Из Петрограда приехала на свадьбу старшая сестра Андрея Ивановича Наталия с мужем, служившим при дворе, и со старшей дочерью, муж которой, кавалерийский офицер, пал смертью храбрых где-то под Варшавой.

Андрей Иванович делал всё возможное, чтобы свадьба дочки была беззаботной и весёлой, хотя достичь этого было нелегко. Почти в каждой семье к этому времени люди или носили траур по своим родным, павшим на поле брани, или день и ночь думали о тех своих близких, которые где-то на гигантском фронте постоянно и долгие годы закрывали своей грудью Родину против неисчислимых врагов: германцев, австрийцев, болгар и турок. О победном походе в Берлин давно и никто больше не говорил. Начальные успехи брусиловского наступления в начале войны на австро-венгерском фронте были лишь временным общим подъёмом духа. Перемышль, Львов, Краков, Черновицы были теперь давно забытыми вспышками этого подъёма. Их потеря и жертвы, связанные с ними, оставили в войсках и в народе тяжкое, удручающее впечатление, которое стало зачатком общей усталости от войны. Союзники на западе, после неудавшегося, благодаря стремительному вторжению русских войск в Восточную Пруссию, «Молота Мольтке» на Марне поспешили перейти к позиционной войне. Они зарылись в землю, скрылись за железобетонными сооружениями и отгородились от немцев чащей из колючей проволоки. Со своими техническими средствами: артиллерией, пулемётами, бомбометателями и авиацией — они буквально прижали германский фронт к неподвижной линии, не предпринимая ничего, чтобы оттянуть хотя бы часть неприятельских сил с русского фронта. Русские армии в постоянно подвижной, манёвренной борьбе и под огнём во много раз превосходящего оружия германцев истекали кровью. Борьба врукопашную, в штыки и голой шашкой обходилась русским очень дорого, так как они должны были добираться до своего врага под его ураганным огнём: пулемётным, оружейным, гранатным. Русские войска были несравнимо слабее вооружены и снабжены. Недоставало всего: снарядов, патронов, перевязочного материала, медикаментов и транспорта. Навёрстывалось всё во время войны с перенапряжением сил тыла и с огромными потерями на фронте. Обещанной помощи союзников не было. Ни обещанных винтовок, ни амуниции, ни медикаментов русская армия от них не получила.

Но всё это было бы лишь полбеды. Война — народное бедствие, которое народ понимал, последствия которого терпел и из последних сил старался исправить ошибки, допущенные перед войной. Народ в состоянии даже забыть и простить ошибки тем, от кого, главным образом, зависело снаряжение армии и инициатива вмешательства в войну. Для этого он должен был видеть и чувствовать жертвенную готовность ответственных верхов исправить свои ошибки, уменьшить число ненужных жертв и поднять этим путём народный дух и волю к борьбе Вялость же, неуверенность, непонятное равнодушие на верхах, а, быть может, и неспособность этих верхов делать большие дела чувствовались повсюду. Уход с поста главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича был именно так истолкован в народе. В стране ощущалась к этому времени какая-то удручающая неопределённость, неосведомлённость и гнетущее сомнение. Это положение создавало благодатную почву для разного рода самых невероятных, умышленнолживых в своём большинстве слухов. Все эти слухи не были народной выдумкой. Кто-то по плану и с определённым умыслом стряпал эти слухи и через многочисленных суфлёров распространял их среди народа в тылу и даже на фронте.

«Там, где нужны снаряды, туда посылают сухари», «Кавалерия получает лопаты для рытья окопов, а пехота — сёдла», — поползли слухи в народе.

«Военный министр — изменник и, гляньте, царь его терпит», — зашептали в народе. При этом кто-то старался имена Сухомлинова и Мясоедова обобщить со всем высшим командованием армии.