Последняя из амазонок

В детстве я росла под присмотром няни, которая была укрощённой амазонкой. Конечно, такое выражение едва ли правомочно, ибо укротить представительницу этого народа так же невозможно, как приручить орлицу или волчицу, однако Селене (она носила имя богини Луны) ещё в детские годы пришлось покинуть родной «скил» — этим словом её соплеменники обозначали и семью, и отряд. Волею судеб она оказалась в Синопе, на берегу Чёрного моря, где познакомилась с обычаями и образом жизни оседлых народов. Впрочем, это не смогло заглушить голоса крови: в возрасте двенадцати лет, украв коня и оружие, девочка бежала домой, в Дикие Земли.

Когда Селена подросла и стала полноправной воительницей, она сражалась при Терновом холме против троянцев и дарданцев, при Халкедоне — против рифейских скифов и при Галисе — против пятидесяти сыновей Адмета. Зная язык эллинов, она одинаково хорошо проявила себя и в качестве посланницы, и в качестве предводительницы гиппотоксотов, прославленного отряда конных стрелков. Во время Великой Афинской битвы, когда Тесей и его союзники из двенадцати городов после нескольких месяцев ожесточённых боев отразили натиск женщин-воительниц, Селена командовала крылом амазонской армии.

Свои щит и узду она отдала в ущелье между Парнетом и Кифероном[1], там, где до сих пор сохранились могилы множества амазонок. Её возлюбленная Элевтера (что значит «Свобода») получила множество тяжких ран, и Селена пожертвовала собственной свободой ради освобождения подруги.

На службе у моего отца Селену никогда не заковывали в цепи и не сажали под замок, полагая, что слово амазонки надёжнее любых запоров. Так вот и вышло, что она достойно руководила воспитанием моим и моей сестры Европы, пока сестре не минуло четырнадцать, а мне одиннадцать лет.

Ты, старшая из моих дочерей, конечно, помнишь о кровавых событиях, которыми ознаменовалось то время. Каждый год я пересказываю тебе историю, произошедшую накануне праздника Боэдромии, в пору, когда светит двурогий полумесяц, прозванный мужчинами «амазонской луной». Ни одному мужчине — будь то отец, брат, муж или сын — не дано услышать сию повесть, ни целиком, ни даже в малой части, ибо все мы, даже ты, самая младшая, принесли священную клятву молчания, скреплённую кровью, пожертвованной нами при свершении Железного обряда во имя Ареса. Повторяйте за мной: та из нас, кто нарушит эту священную клятву, да падёт от руки ближней своей, чему порукою наше нерушимое слово.