После апокалипсиса

Что такое «постапокалиптическая фантастика»? Прежде всего это история выживания — в мире, перепаханном ядерной войной, замерзшем, погрузившемся в пучину вод, захваченном злобными инопланетянами или агрессивными соседями, и так далее и тому подобное. Человеческое воображение за столетия породило множество самых разных версий Конца Света, одна ужаснее другой: не зря каждый год предсказатели и астрологи предрекают нам то заход Пятого Солнца, то неминуемое падение метеорита, то Рагнарёк, то разрушительные последствия «ошибки 2000»… Однако сама по себе катастрофа в литературе скорее фон, на котором ярко проявляются как лучшие, так и худшие качества представителей рода homo sapiens. Как уцелеть, спасти своих близких, поднять цивилизацию из пепла, когда вокруг царят хаос, анархия и смерть? Вот в чем вопрос.

Отечественная фантастика имеет богатый опыт по части моделирования такого рода экстремальных ситуаций. И среди авторов «четвертой волны», и среди восходящих звезд НФ хватает специалистов по описанию «мира после катастрофы». Собственно, в литературе представлено лишь два верных пути, ведущих к спасению. Можно уподобиться кровожадному зверю, стать самым свирепым, самым опасным хищником в изувеченном катастрофой мире и выживать за счет более слабых и незащищенных. Предельный индивидуализм, постоянная борьба за еду, воду, топливо, патроны, палец, будто приросший к спусковому крючку… Классический пример такого рода отношений показан в рассказе Вячеслава Рыбакова «Носитель культуры», давно вошедшем в золотой фонд нашей фантастики. А можно выбрать путь миссионера, собирателя земель, несущего надежду и утешение людям, все потерявшим в пламени катастрофы. Этим занимаются, в частности, герои романа Эдуарда Геворкяна «Времена негодяев» и примыкающей к нему повести «2032 год: Путешествие к Северному пределу».

На страницах нашего сборника вы сможете познакомиться со всем спектром промежуточных вариантов «стратегии выживания». Причем далеко не всегда герои делают правильный выбор: зачастую безумное, ослепляющее желание уцелеть заводит их в глухой тупик, как в повести Кирилла Бенедиктова «Точка Лагранжа». Но не зря говорится: «Предупрежден — значит, вооружен». Надеюсь, если случится худшее и Апокалипсис разразится, вы, дорогие читатели, выберете правильный путь и не повторите этих ошибок.

Впрочем, тьфу-тьфу-тьфу, сплюнем через левое плечо: может, еще и обойдется…

Составитель Василий Владимирский

Тугой режущий ветер бил из темноты, волоча длинные струи песка и пыли. От его неживого постоянства можно было сойти с ума; на зубах скрипел песок, от которого не спасали ни самодельные респираторы, ни плотно стиснутые губы. С вершин барханов срывались мерцающие в лунном свете шлейфы и ровными потоками летели по ветру.

Дом уцелел каким-то чудом. Его захлестывала пустыня; в черные, бездонные проломы окон свободно втекали склоны барханов, затканные дымной пеленой поземки. Видно было, как у стен плещутся, вскидываясь и тут же опадая, маленькие смерчи.

На пятом этаже в трех окнах подряд сохранились стекла.

— Это может быть ловушкой, — проговорил инженер.

Крысиных следов не видно, подумал музыкант, и сейчас же шофер сказал:

— Крысиных следов не видно.

— Ты шутишь? — качнул головой инженер. — На таком грунте, при таком ветре? Они не продержатся и получаса.

Долгая реплика не прошла инженеру даром — теперь ему пришлось отвернуться от ветра, наклониться и, отогнув край марлевого респиратора, несколько раз сплюнуть. Плевать было трудно, нечем.

— Войдем в тень, — предложил пилот, почти не размыкая губ. — Мы как мишень. Там обсудим.

— Что? — пробормотал шофер. — Обсуждать — что? Глянь на луну.

Мутная луна, разметнувшаяся по бурому небу, касалась накренившегося остова какой-то металлической конструкции, торчащей из дальнего бархана.

— Садится, — сказал друг музыканта. Он очень хотел, чтобы уже объявили привал. Ремни натерли ему плечо до крови.

— Именно, — подтвердил шофер. — Скоро рассвет. Все одно, день-то переждать надо.

— Приметный дом, — проговорил пилот задумчиво.

— Пять дней их не встречали, — ответил шофер.

— Отобьемся, — сказал друг музыканта. — Вам ведь доводилось уже.

Пилот только покосился на него, усмехаясь полуприкрытыми марлей глазами.

— Устали мы очень, — сообщила мать пилоту, и тот, помедлив, решился:

— Оружие на изготовку. Первыми — мы с шофером, в десяти метрах парни, затем вы с дочерью. Инженер замыкает. Вперед.