Послание из ада

Было очень холодно. Ледяной ветер шевелил волосы. Он свистел в оконных ставнях, гремел отставшей жестью на крыше. От сырости, царящей вокруг, кожа покрывалась холодной, липкой испариной. Все тело сотрясалось, как в ознобе, и невозможно было справиться с предательской слабостью.

«Должно быть, это и есть травматический шок», – подумала она. Еще никогда ей не приходилось испытывать ничего подобного. Ощущение было таким, словно она попала в преддверие ада – своего рода комнату ожидания, где ничто уже не может испугать, потому что страх составляет основу, суть этого места.

Значит, поняла она, вовсе не страх за свою жизнь, а какой-то могучий инстинкт заставлял ее двигаться, ползти вперед, превозмогая боль. Неструганые, плохо пригнанные доски пола царапали ее истерзанное тело, занозы впивались в кожу, но она знала: если бы не было этих щелей и трещин, ей не за что было бы ухватиться.

Сломался ноготь. Боль остро пронзила тело.

Но это не казалось важным. Все свое внимание она сосредоточила на том, что действительно имело значение. Вытянуть руку вперед. Нащупать трещину в полу. Подтянуться. Теперь другую руку… Снова ухватиться за что-нибудь и ползти, ползти вперед, как бы больно ни было.

Движения ее давно стали почти автоматическими. Руку вперед. Зацепиться. Подтянуться. Теперь другую… Черт, еще один ноготь!.. Снова вперед, и так без конца. Время словно остановилось. Все как будто остановилось, и только она продолжала медленно ползти.

Выброшенная вперед рука неожиданно нащупала пустоту. Некоторое время она шарила перед собой и только потом поняла, что находится на верхней площадке лестницы.

Лестницы!..

Одной мысли о том, что придется ползти вниз по ступеням, задевая за них избитым телом, было достаточно, чтобы заставить ее содрогнуться. С распухших губ сорвался тоненький, жалобный звук, похожий на писк новорожденного щенка.

Она знала, что будет больно. Больно, больно, все время, без перерыва.

И она не ошиблась.

Лестница все никак не кончалась. Силы изменили измученной женщине, и она мешком скатилась со ступеней вниз, до крови прикусив язык. Лестница осталась позади, женщина, негромко всхлипывая от боли, растянулась на щербатом кафельном полу, от которого остро пахло плесенью, мочой и какой-то кислятиной.

Должно быть, она ненадолго заснула – или просто потеряла сознание. Она не знала, хорошо это или плохо, но после этого краткого отдыха она снова смогла двигаться, пусть только ползти, но все же… До этого странного полузабытья парализованные нечеловеческой усталостью руки и ноги отказывались ей повиноваться. Едва придя в себя, она сразу почувствовала, что все тот же могучий инстинкт толкает ее дальше.

«Я должна, должна двигаться!..» – мысленно приказала она себе.

«Да, ты должна…»

Кажется, один раз она уже слышала этот незнакомый голос, внезапно прозвучавший у нее в мозгу. Скорчившись на полу, она несколько секунд размышляла о том, что бы это могло быть. Но долго лежать в таком положении ей было трудно – боль в боку с каждой секундой становилась все сильнее, все невыносимее. «Должно быть, – подумала она, – у меня сломано ребро».

«Три ребра, – поправил тот же голос. – Одно из них пронзило легкое, но это пустяки. Сейчас не это главное. Слушай меня внимательно, Холлис… Ты обязательно должна двигаться. Ради всего святого, не останавливайся! Через несколько минут по улице пройдет человек. Если к тому времени ты не выберешься наружу, тебя найдут не раньше завтрашнего вечера».

«Как странно!.. – удивилась она. – Оказывается, голос знает, как меня зовут!»

«…А завтра вечером будет уже слишком поздно, Холлис!»

«Да, – подумала она, – завтра вечером будет, наверное, уже слишком поздно».

«Ты хочешь жить?»

Хотела ли она? Холлис казалось, что да. И вместе с тем она понимала, что это будет совсем другая жизнь, нисколько не похожая на ту, которую она вела до сих пор. Вряд ли ее вообще можно будет назвать жизнью. Нет, черт побери, она должна жить! Жить хотя бы для того, чтобы…

«…Отомстить?»

«Нет. Дело не в мести – в справедливости».

Скрипнув зубами, Холлис с трудом перевернулась на живот и снова – дюйм за дюймом – поползла вперед. Она была совершенно уверена, что движется в нужном направлении, но тут ее пальцы наткнулись на стену.

О дьявол!..

Несколько мгновений она лежала неподвижно, напряженно прислушиваясь. Вскоре ей стало казаться, что она различает шум уличного движения. Этот звук был ее единственной путеводной нитью, единственной возможностью выбраться наконец из полуразрушенного старого здания.

Подтянувшись на руках, она медленно поползла вдоль стены в ту сторону, откуда донеслось приглушенное урчание моторов и шелест шин.

Внизу было еще холоднее. Очевидно, в старом доме давно не осталось ни дверей, ни целых стекол, и ветер гулял в нем как хотел, поднимая удушливую пыль и хлеща вздрагивающее тело женщины словно бичом.

«Держись, Холлис, осталось совсем немного!» – сказал голос.