Портрет моего сердца

— Скажи, что это не так, Джереми, — простонал лорд Эдвард, закрывая лицо руками. — Неужели из Оксфорда тоже?

Джереми озабоченно уставился на дядюшку, размышляя, не послать ли служанку за чем-нибудь покрепче эля. Судя по виду, Эдварду не помешала бы` пара глотков виски. Но было еще рано, да и сидели они в «Козле и подкове», таверне, расположенной всего в трех милях от поместья Ролингз. Тут удивятся, если герцог Ролингз с дядюшкой начнут спозаранку подкрепляться спиртным.

— Все не так плохо, как может показаться, дядя Эдвард, — шутливо сказал Джереми. — И не говори, что не ждал чего-нибудь подобного. В конце концов, меня уже выпроводили из Итона и Харроу. Не мог же я обездолить твою альма-матер, лишив ее той же привилегии.

Но дядя не засмеялся в ответ. За прошедшие с Рождества полгода, когда Джереми видел его последний раз, седины у дяди прибавилось. Молодой человек не льстил себя мыслью, что был единственной причиной этого, ведь лорд Эдвард — из самых влиятельных членов палаты лордов и умеренная седина ему просто необходима, чтобы придать солидности сорокалетнему мужчине, которого в противном случае консервативные собратья сочли бы слишком молодым для принятия ответственных решений. Тем не менее сознание, что он добавил хлопот и без того отягощенному заботами дядюшке, огорчало герцога.

— Выпроводили из Оксфорда, — снова простонал лорд Эдвард, уткнувшись в пену, венчавшую его кружку пива.

Герцог уже начал сожалеть, что поторопился со своим признанием, можно было спокойно приехать в поместье, дождаться конца обеда и заявить об этом в присутствии тетушки Пиджин. Меньше всего на свете Джереми хотелось бы разочаровывать тетушку, но она по крайней мере была способна отнестись с пониманием к его многочисленным и разнообразным прегрешениям. В отличие от своего мужа. То, что племянника выпроводили из Оксфорда домой, заставило бы ее лишь поднять брови. Конечно, если б она узнала причину… Да, это Пиджин расстроило бы всерьез, потому-то Джереми и предпочел встретиться с дядей наедине, до приезда в поместье.

— Будь все проклято! — выругался наконец Эдвард, глядя на племянника, который спокойно встретил его взгляд. — Неужели тебе непременно требовалось убить его, Джерри? Почему бы не прострелить только руку?

— Когда человек заявляет, что собирается драться с тобой до смерти, считается более разумным покончить с ним раз и навсегда. Если возможно. Если бы я всего-навсего подстрелил его, он бы, оправившись, начал снова меня преследовать. Не могу же я провести всю жизнь, оглядываясь, нет ли за спиной безумного убийцы.

Эдвард покачал головой:

— И ты утверждаешь, что никогда не притрагивался к той девице?

Впервые за весь разговор Джереми почувствовал себя неуютно.

— Ну-у, вообще-то я не говорил, что никогда до нее не дотрагивался…

— Джереми…

— …но я совершенно точно не хотел на ней жениться. Вот в чем дело.

— Джереми, — повторил лорд Эдвард рокочущим басом, который он приберегал для выступлений в парламенте и выговоров детям. — Разве я не объяснял тебе, что есть женщины, с которыми мужчина может… проводить время, не пробуждая в них мысли о браке, и есть другие, с которыми ему лучше не водить знакомства, если его намерения…

— Да, да. — Эту лекцию Джереми знал наизусть, поскольку с того момента, как начал бриться, выслушивал ее не меньше двух раз в месяц. — За прошедшие годы я научился их различать. Но молодую леди мне представили… намеренно. Причем ее собственный брат и в манере, дававшей любому мужчине повод счесть ее лишь хорошенькой кокеткой, от которой можно всего добиться, только попроси. Трудно вообразить себе нечто более низкое. Уверяю вас, мои деньги она принимала с готовностью. Только после того, как… ущерб был нанесен, на сцене появился Пирс, завывая, что я опорочил его сестрицу. — Джереми передернуло от воспоминания. — Он требовал, чтобы я или женился на этой потаскушке, или попробовал остроту его клинка. Разве странно, что я предпочел клинок? — Герцог отхлебнул пива и задумчиво добавил: — Зря Пирс выбрал шпаги. Ему бы повезло больше с пистолетами.

— Джереми. — Лицо Эдварда, которое с возрастом становилось все тоньше и красивее, по мере того как образ его жизни делался все более добродетельным, посуровело. — Ты хоть понимаешь, что совершил убийство?

— Ну дядя, — возмутился тот, — поединок же был честный. Так сказал и его секундант. К тому же, признаюсь, я метил ему в руку, а не в сердце… Но этот болван попытался ответить ложным выпадом, и в следующий миг я понял…

— Я не одобряю дуэлей, — властно прервал его лорд Эдвард. — Это я пытался разъяснить тебе в прошлый раз, когда случилось подобное, и, помню, даже подчеркнул: если хочешь драться на поединке, дерись на континенте. Ради всего святого, Джереми! Титул не ставит тебя над законом. Тебе остается лишь одно — покинуть страну.

— Знаю. — И эту проповедь он слышал уже десяток раз. Эдвард не обратил внимания на скучающую мину племянника.