Портниха (ЛП)

— Ты просматривала список пострадавших?

Это правильный вопрос, но мне стыдно за то, с какой легкостью он слетает с языка.

Алина быстро кивает и комкает простынь. Мне горько видеть ее страдания, но при этом я восхищаюсь игрой эмоций на ее лице. Она пока не научилась прятать свои чувства. Кто угодно может их прочесть: счастье, облегчение, страх и всегда усталость, глубокое изнеможение, преследующее ее изо дня в день. Редко когда встретишь во дворце кого-то столь открытого. Мне приходится напоминать себе, что пялиться невежливо.

Я приношу ей в лазарет ручку и бумагу, чтобы она написала имя следопыта: Мальен Оретцев. К этому моменту я знаю его наизусть. Он единственный человек, которому она писала за время, проведенное в Малом дворце. Вместо того, чтобы отправлять ее письма, слуги приносят их мне, а я передаю их дальше. Не знаю, читает ли их Дарклинг или хранит нераспечатанными в ящике комода.

— Уверена, он в порядке, — говорю я Алине, пряча бумажку в рукав. Ее лицо вновь оживает: щеки краснеют, будто ей стыдно, что пришлось просить меня о таком. Губы поджаты — она все равно не теряет надежду. На это больно смотреть. Судя по всему, девчонка так привыкла, что ее никто не замечает, что уже не осознает, сколько эмоций она показывает другим. Я подавляю желание сказать, чтобы она была осторожней. Мне не положено давать ей советы, но время от времени я не могу сдержаться.

Перед уходом я практически силой добиваюсь разрешения убрать темные круги под ее глазами. Она долго ворчит, но, в конце концов, сдается. Я смеюсь, когда Алина плюхается на подушки с таким видом, будто я ей проповедь собралась читать. Глупышка.

Провожу рукой по ее коже. Возможно, таким способом я пытаюсь искупить свою вину. Честно слово, ничего не могу с собой поделать! Это все равно, что вытирать грязные пятна со стекла или ставить цветы в вазу — иногда мои ручки так и чешутся от желания привести ее в порядок. Кроме того, сейчас я — ее подруга. Я могу притвориться, что не предаю её по мелочи каждый день. Я могу проигнорировать бумажку с именем Оретцев, прожигающую дыру в моем рукаве.

Закончив, я оставляю Алину спорить с Целителем насчет выписки из лазарета и иду в военный зал. Дорога не близкая, потому я не отказываю себе в удовольствии пройти мимо больших, залитых солнцем окон Фабрикаторов. Сегодня у меня нет времени на визит, но я все равно могу порадовать себя мимолетным взглядом на сутулые плечи Дэвида и его каштановые волосы. Я так глубоко погрузилась в мечтания о том, как подстригу их, что, завернув за угол, чуть не врезалась в Зою.

— Куда это ты так бежишь? — спрашивает она, принюхиваясь. — Королева что, устраивает праздник?

— Вообще-то да, — сухо отвечаю я. — Но у меня есть пару секунд, если ты хочешь, чтобы я поработала над твоими глазами. Они ужасно красные.

С ее лица не так просто стереть надменное выражение, но плечи девушки напрягаются, и ей приходится приложить усилия, чтобы задрать свой прекрасный носик. Я знаю, что не должна упиваться ее горем. Еще я не должна есть две булочки с маслом на завтрак, но все мы грешные. Зоя сама виновата в своих бедах.

— Сенная лихорадка, — бормочет она. — У меня аллергия на что-то в воздухе.

— Да, — киваю я, проскальзывая мимо нее. — Я слышала, что ты буквально подавилась ею.

Я давно поняла, что нельзя давать Зое оставить последнее слово за собой. Эта девчонка сыпет колкостями так же проворно, как вода течет сквозь решето. Я планировала передать письма Дарклингу через стражей, но встретила Ивана у военного зала.

— Ну что, как там наша инвалидка? — спрашивает он на выходе из Малого дворца.

— Едва ли ее можно так назвать.

— А похожа.

— Ей нужно идти на уроки фехтования у озера? Зоя сломала ей два ребра.

— Какая жалость, — бормочет мужчина.

Я выгибаю бровь.

— Вот и Дарклинг так подумал. Умоляю, скажи, что ты был там, когда он сказал Зое, что она должна покинуть Ос Альту!

— Да, я там был.

— И? — допытываюсь я, пока мы шагаем по холму к березовой роще.

Знаю-знаю, я ненасытная, но как вообще можно удержаться от такой сплетни? Иван недовольно пожимает плечами.

— Он просто объяснил, что она — легко заменима, а Старкова — нет.

Я ухмыляюсь.

— Разве тебя это не волнует?

— Нет, — резко отвечает он.

— Осторожно, Иван. Будешь так хмуриться, и даже я не смогу убрать твои морщины.

Каким-то образом ему удается нахмуриться еще больше, и я едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Иван похож на гордого дрозда: надутого и с красным оперением. Мне ничего не стоит вывести его из себя и взъерошить ему перья. Я знаю, что он завидует каждому слову и секрету, которые мы разделяем с Дарклингом. И все же, он мне нравится. Иван презирает меня, но, впрочем, он презирает абсолютно всех.

Войдя в березовую рощу, я замечаю пару опричников на страже, скрытых в тени деревьев. Никак к ним не привыкну. У них свое братство, и они держатся в стороне от всех. Эти люди никогда не общаются с Гришами или придворными.