Порочный миллиардер

Перевод: Life Style | перевод книг и не только

Если и было что-то, чего страстно желал Лукас Тейт, так это, куда бы ни отправился его отец после смерти, чтобы это был ад, и чтобы он сейчас горел в огне.

Не то чтобы Лукас ненавидел своего старика. Это предполагало бы некоторый уровень заботы, а у Лукаса был примерно нулевой уровень заботы. Нет, он ничего не чувствовал к этому парню, и это было обычным для Лукаса.

Но, стоя на Нью-Йоркском тротуаре с разорванным в клочья последним письмом Ноя Тейта в кармане и глядя в зеркальную витрину картинной галереи напротив, он почти ощутил легкий прилив ненависти.

И не потому, что теперь он был одним из директоров многомиллиардной семейной компании «Тейт Ойл энд газ». И не потому, что начинало казаться, что он не сможет вернуться на базу и продолжить свою карьеру одного из лучших снайперов «морских котиков» так быстро, как он хотел.

А из-за женщины, которая стояла в галерее напротив и, похоже, спорила с кем-то.

Женщину, которую в последнем письме к Лукасу отец приказал защитить.

Если бы это была любая другая женщина, Лукас, вероятно, нашел бы кого-нибудь другого, кто сделал бы за него грязную работу, так как он не был сентиментален по отношению к женщинам вообще. Но это была не какая-то там женщина. Это была Грейс Райли, вдова одного из членов команды Лукаса, Гриффина Райли, человека, который когда-то был самым близким другом Лукаса и который был убит в ходе террористической операции в Европе около шести месяцев назад.

Человека, который оказался предателем, поставляющий незаконное экспериментальное оружие международным торговцам оружие, что также было причиной, по которой его вдова в настоящее время нуждалась в защите.

Это был бардак, гребаный бардак, и, если что Лукас ненавидел больше всего на свете, так это бардак.

Он смотрел через окно художественной галереи на женщину, наблюдая, как она подняла руку, делая какой-то выразительный жест, споря с очень хорошо одетым мужчиной, стоявшим напротив нее и выглядевшим защищающимся.

Лукас встречался с Грейс Райли несколько раз, на различных церемониях и других военных сборищах, не говоря уже о том, что однажды Лукас пригласил Гриффина на одну из нечастых летних вечеринок Ноя в доме Тейтов в Хэмптоне. Он также видел ее несколько раз у них с Гриффином, когда они были в отпуске и Гриффин приглашал его на барбекю или ужин.

Лукасу она не нравилась. На самом деле, каждый раз, встречаясь с ней, он ловил себя на том, что думает о том, как сильно она ему не нравится. Ничего особенного, просто в ней было что-то такое, что действовало ему на нервы. Она была самоуверенной, пылкой и страстной в своих взглядах, и не стеснялась сообщать людям все, что она чувствовала в то время, все эти черты он находил крайне неприятными.

Тем не менее, по какой-то совершенно необъяснимой причине, всякий раз, когда он оказывался рядом с ней, его тянуло к ней против его воли, так, что он не мог объяснить это даже самому себе.

И сейчас все еще не мог.

Грейс сделала еще один жест, взмахнув рукой, и многочисленные браслеты скользнули вверх по ее руке. Мужчина, с которым она спорила, отступил на шаг, как будто боялся ее.

Нет, Лукас действительно не понимал своего наваждения, потому что она не была красивой. Она даже не была хорошенькой. Не то чтобы красота когда-либо была для него большой визитной карточкой, но Грейс определенно ею не обладала. У нее был слишком длинный нос, слишком сильная челюсть и слишком решительный подбородок. Волосы у нее были прелестного цвета, цвета свежих абрикосов, и ниспадали длинными вьющимися волнами почти до талии, а из-за россыпи веснушек на лбу и скулах она походила на Пеппи Длинныйчулок. И не в хорошем смысле.

Тем не менее, несмотря на все это, он должен был признать, что в ней было что-то неотразимое. Что-то, чего он никак не мог понять.

Это всегда раздражало его, а теперь, похоже, продолжало раздражать.

Лукас сжал пальцами обрывки письма, которое порвал три дня назад в пивной «У Лео», в баре, где он встретился со своими братьями, Вэном и Вульфом, после того как они развеяли прах их отца с Бруклинского моста.

Все трое получили по письму от отца, и если письма Вэна и Вульфа были похожи на то, что содержалось в его письме, Лукас не мог винить их за последние три дня молчания.

Они, вероятно, делали то же самое, что и он сейчас, гадая, что, черт возьми, они собираются делать дальше. Не то чтобы он сомневался в том, что собирается делать.

Он уважал Ноя Тейта, человека, который усыновил его, Вульфа и Вэна из приюта для мальчиков Святой Марии много лет назад. Но уважение было единственным чувством, которое Лукас позволял себе. Конечно, он ничего другого не чувствовал к этому парню.