Попугай

Когда молодой лейтенант, только что окончивший танковое училище, знакомится с девушкой, один из первых вопросов, который он додумается ей задать, это «А чем ты занимаешься?». Хотя, если провести опрос среди всех молодых людей и попытаться узнать, с чего они начинают знакомство, то вполне возможно, что большинство из них также упомянут этот вопрос, как один из тех вопросов, которые они зададут на первом свидании. Разница между лейтенантом-танкистом и всеми остальными молодыми людьми может состоять в том, что танкист, услышав ответ девушки, отреагирует не так, как все остальные парни. Возможно, на менталитет танкиста накладывает особый отпечаток их профессия, и тот факт, что ты владеешь таким грозным оружием, как современный танк, притупляет их чувство осторожности, лишает умения заглянуть немного вперед, услышать в словах собеседника или собеседницы скрытый смысл. Другими словами танкисты – очень прямолинейные и уверенные в себе люди, смотрящие на всех остальных несколько снисходительно.

Андрей Хмелевский не был исключением, и ему, как и большинству его сверстников, на первом же свидании захотелось узнать, чем занимается его девушка. В ответ он услышал: «Я учусь на факультете психологии».

Андрей расслабленно и снисходительно улыбнулся. Для него это были какие-то слишком уж абстрактные понятия: психология, философия. Все это кажется таким нематериальным и оторванным от повседневной жизни. Сначала Андрей даже обескуражил Аллу тем, что спросил, будет ли она после окончания университета работать в психушке. Он, почему то, предполагал, что психологов готовят для того, чтобы работать в психушках. Какой он был, все-таки, наивный и несведущий. Ему бы еще спросить какие у нее были успехи в школе, и как она сдавала сессии в университете. Потому что, если бы он узнал, что Алла окончила школу с золотой медалью, и имела безупречные результаты на всех сессиях, может тогда это его как-то насторожило бы. Откуда ему было знать, что Алла станет его женой, и со временем будет преподавать психологию в университете, а в свободное от работы время применять свои профессиональные знания непосредственно на нем, своем муже, зачастую отчитывая его, как какого-то нерадивого студента, и забывая, что перед ней офицер-танкист. У него иногда создавалось впечатление, что она его насквозь видит, а когда она говорила с ним по телефону, то она могла догадаться, сколько он выпил, что пил и с кем сразу после того, как он произносил: «Привет, любимая». Как ей это удается?

Часто у Андрея возникали желания, придя домой, сразу же все рассказать ей: и что можно, и чего совсем не хотелось бы рассказывать. Когда Алла была особенно рассержена на него, она бросалась такими словами, которых он отродясь не слышал в среде своего обитания – в танковом полку. Нет, это не были хорошо всем известные крепкие словечки. Слова по своему звучанию больше походили на какие-то научные термины, но что они означают, Андрею не было известно, а спросить Аллу означало бы выставить себя полным идиотом, и, тем самым, еще больше усугубить ситуацию. Его мужское самолюбие никогда не допустило бы, чтобы он переспросил Аллу, типа: «Что ты хочешь этим сказать?» Он, скорее, был готов согласиться с ее профессиональной оценкой его поведения, характера, привычек, генетической предрасположенности, и даже постараться заверить ее, что впредь он поставит перед собой задачи не расстраивать ее, займется самосовершенствованием, будет повышать свою политическую подготовку и так далее.

Иногда Алла выкрикивала слова, каждое из которых вроде бы понятно, но когда они употреблялись вместе, то можно было подумать все что угодно.

«Вы все привыкли к коммунальному браку», – как-то выкрикнула она, когда Андрей явился под утро после обмывания очередного воинского звания своего сослуживца капитана Ковалева.

«Что за коммунальный брак?» – недоумевал Андрей. «Может быть, она имеет в виду перебои с водоснабжением? Наверно сегодня целый день не было воды и поэтому она такая злая» – подумал Андрей, с трудом стягивая брюки.