Попадают по-разному

— Опоздали.

— Уверен?

Усмехается.

— Охрану не выставили?

— Почему? Выставили.

Командир поднимается. Молодой, огромного роста, довольно худой в чёрных латах словно покрытых змеиной чешуёй.

— По коням!

Всадников не больше сотни. Доспехи у всех подобны командирским. Запылённые, но отменного качества. Кони у многих вороные. Почти у всех к сёдлам приторочены отрубленные головы.

Не бой. Избиение. Хотя, правильнее, заслуженное возмездие. Пусть запоздалое.

Командир, сотник и двое десятников сидят на деревенской площади. Солдаты заняты. Шуруют по домам, лишившимся хозяев, стаскивают с убитых доспехи получше. Сносят на площадь мертвецов. Таскают дрова, поленницу для огромного костра. Мёртвых, одетых по-крестьянски складывают рядами у поленницы. Чуть поодаль — груда тел напавших на деревню, некоторые полураздеты, другие в дешевой стёганной или кожаной броне. Все тела разбойников — без голов.

Отрубленные лежат недалеко от места, где сидят командиры.

— Как делим? На отряд, или каждому?

— Каждому. Пусть наместник попрыгает.

— По сколько?

— Кто что прихватил — то его. Остальное — по жребию.

— Что нашёл? — солдат из весеннего набора.

— Вот. Ребёнок. Живая. Девочка. Не знаю, что делать.

Командир вино с ленцой допил. Хороший виноградник. Был. В месте, где «резаки» побывали, долго никто селиться не захочет. Поля даже стороной будут обходить, ибо как знать, что из земли ещё полезет. Благо, земли вокруг в достатке.

— Я на няньку похож?

Солдат осторожно делает шаг назад, не зная, что делать со свёртком.

— Сто-ять! — повернувшись к десятнику, — сходи в постоялый двор, там, вроде был ещё мех с этим клеймом.

Повнимательнее осматривает сверток, не приближаясь к солдату.

— Вроде, не маленькая. Дорогу выдержит.

— Там-то она нам зачем? В соседней деревне пристроим кому-нибудь. «Ведьмы» три-четыре накинем — возьмут с радостью, — сказал и осёкся, сообразив, ляпнул что-то не то, торопливо продолжил, — Точнее, не «ведьмы», конечно, а золотые новой чеканки.

Командир заржал.

— Дать бы по шее, да лень. Тем более, она сама их так зовёт. Шутит ещё «Лучший мой портрет — всем, даже врагам нравится!» Нет уж, как тут с приёмными обращаются, я знаю. Обойдутся как-нибудь без ещё одной батрачки. Эт ты вовремя ведьму вспомнил. Как раз одной знакомой и подарю. А то обожает со щенятками двуногими возиться. Может выпотрошит, может нет. Куда ей чужие, своей будто мало.

Хохот.

— Звать-то её теперь как будут?

— Как-как? — командир нисколько не смутился — На поле боя её нашли. Значит, Ертгард, как воительница, будет.

— А второе имя?

— Что там у нас на дворе? Осень. Вот так и будет.

Млядь! Грёбаные коммунальщики. Хотя, сам тоже хорош — срезать решил. Лента же натянута была. Сосульки впечатляющие висели. Но по сугробам обходить не хотелось. Ну, вот и срезал!

Бля! Как башка болит. Очки куда-то делись. Ну да ладно, хоть стёкол в глаза не попало. Так! А что с пейзажем случилось? Где асфальт. Что за травка пожухлая? По голове что ли дали?

Х. З. Вставать надо. А то валяешься, словно бомж пьяный.

Что за!!!

Это моя рука? Что с ней! Точнее, в чём она. Кроме крови.

Кольчуга, поверх какая-то броня, вроде японской. Встаю на колени. Чуть не падаю. Ударом по голове дело явно не ограничилось. Валяются тела в доспехах. Много. Очень. Все различной степени поврежденности. Одно разрублено почти пополам…

Закончив блевать, (почему-то одной желчью, хотя утром ел) пытаюсь сообразить, где оказался. Первое, и самое очевидное — на поле недавнего, и явно масштабного, сражения. Насколько глаз хватает, мертвецы лежат. Те, что в поле зрения, на самураев похожи. Шлемы уж больно характерные… Какие-то разломанные деревянные решётчатые конструкции. Ручеек, заваленный телами людей и коней. Читал про что-то подобное — деревянные укрепления, чтобы задержать всадников… Стрелки за частоколом… Такеда? Японцы?

Как-то не слишком весело. Самураи, насколько я помню, весь шестнадцатый век увлеченно резали друг друга в самых причудливых комбинациях. Ещё в Корею их заносило… А сейчас я где? И к какой из сражавшихся сторон я принадлежу? В какую сторону идти? Сражаться — то я не умею вообще. А остались ли умения прежнего владельца тела? Х. З.

Кем же он был, владелец тела прежний? Высокий, меня прежнего точно выше. Явно, крепкий физически, я бы, прежний, и половины, да что там врать, трети ударов не выдержал бы. Даже, в доспехах. (Если бы вообще смог в них передвигаться, тут опыт нужен, а с моим-то сидячим образом жизни…) Видать, шишка, как минимум среднего звена, судя по качеству доспехов. Что с одной стороны хорошо, если к победившей стороне принадлежишь, но если наоборот… Так, а оружие где мое? Хоть и плохо в холодняке разбираюсь, но знаю, что кроме кинжала… Или это меч короткий? У подобного субъекта ещё что-то должно быть обязательно.