Попаданка с улицы Грёз

Рабский аукцион был в самом разгаре.

Наиля переступила с ноги на ногу и сглотнула. Свет магических светильников бросал багряные отблески на распорядителей и торговцев. Лица покупателей скрывала тьма и бархатные полумаски.

Цепи чуть оттягивали запястья, в глазах товарок по несчастью Наиля читала отзвук собственного страха.

Страха перед будущим.

Распорядитель дал сигнал, и матросы выхватили из толпы стройную беловолосую эльфийку, вытолкнули на помост и сорвали одежду, демонстрируя покупателям слишком худое тело со следами побоев.

Исариэль не была девственницей и чем-то приглянулась капитану. Он развлекался с ней всю дорогу. Слушая ее крики Наиля съеживалась на своем месте в трюме, прижимала ладони к ушам и молилась Творящей, чтобы ее будущий хозяин оказался другим.

Богиня-заступница, пусть он будет немощен и стар, пусть не сможет наслаждаться плотскими радостями слишком часто!

Стоявшая рядом пышногрудая темнокожая женщина всхлипнула и залопотала что-то на своем языке, обращаясь к неведомым богам далеких островов.

Мабу было тяжелее всех. Остальные девочки хоть немного знали гатийский или фарадский

— языки южных континентов. Мабу только улыбалась, обнажая белоснежные зубы и пела глубоким хриплым голосом тягучие песни своего народа.

— Ну же! Чистокровная эльфийская дева! Ее волосы сияют как платина, а кожа нежнее шелка! Сто пятьдесят либров! Кто больше?

Торговля шла на эндаре, но Наиля понимала. Отец собирался продать ее в жены послу, и обучение языкам входило в образование юной госпожи.

— Сто шестьдесят! Кто больше, господа?!

Наиля снова взмолилась, обращаясь к Творящей. Пусть будет старик! Или немощный больной, которому нужна сиделка, а не наложница...

Ладно, пусть он даже будет молод, лишь бы не был слишком жесток. О посетителях торгав на острове Отчаяния ходили страшные слухи.

Исариэль купил низкий тучный мужчина за обидную для чистокровной эльфийки сумму в сто восемьдесят либров. Распорядитель раздраженно обернулся к толпе оставшихся невольниц, выискивая глазами следующую жертву. Наиля непроизвольно отпрянула, и это было ошибкой.

— Вот ту, давайте! Да, не эту! Фарадку!

Ее грубо дернули за цепи, выдергивая из толпы и потащили на помост. В голове мутилось от страха. Толпа мужчин и женщин в полумасках слилась в единую безликую массу.

— Вот! — громко объявил распорядитель. — Благородная фарадская госпожа. Всего семнадцать лет, — он даже причмокнул губами от восторга. — Умеет читать и писать на пяти языках, разбирается в ведении приходно-расходных книг. Девственна, причем везде.

— А чем докажешь, что девственница, — послышался из толпы насмешливый голос.

— Слишком черная и худая. Что же они заморенные сегодня у тебя такие?

Наиля вздрогнула и подняла голову, вглядываясь в толпу. Нет, ей не послышалось — последний голос точно был женским.

— Тело покажи, — потребовала все та же женщина.

Распорядитель только этого и ждал. Эффектным жестом он сорвал с пленницы белый балахон. Наиля вскрикнула и дернулась прикрыться, но матрос заломил руки за спину, выставляя ее напоказ жадным взглядам.

Дальше был унизительный торг. С каждой названной цифрой девушка вздрагивала и вглядывалась в толпу. Но тени и маски скрывали лица покупателей, Наиля могла различать их только по голосам.

Кто он будет? Кого Творящая пошлет ей в хозяева?

Один голос она запомнила. Та самая женщина, что назвала ее “худой и черной” уже в третий раз перебила цену.

Женщина — это хорошо, это не так страшно.

Или нет?

— Сто пятьдесят либров, кто больше! За нежный, совсем нетронутый цветочек с сочным телом?!

— Двести, — раздался мужской голос из другого конца грота. Остальные покупатели резко умолкли, и на несколько мгновений повисла пугающая тишина.

Наиля выпрямилась и вся подалась вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть среди теней. Судя по голосу, покупатель был не молод, но и не стар. Плохо.

Творящая, пусть он не будет слишком жесток!

— Двести! Двести либров за прекрасное сочное тело и умненькую головку. Кто больше?

Молчание. Двести либров и так слишком много за худенькую, черенявую и не очень красивую по меркам Эндалии девицу.

— Двести либров раз. Двести либров два. Двести либров три. Продано!

Наилю пихнули в спину, сгоняя к краю помоста. Туда, где уже ждал хозяин.

Он был высок и светлокож, как истинный эндалец. Маска скрывала лицо, оставляя взгляду только мужественный подбородок. Но во взгляде, которым незнакомец прожег Наиню, ей почудилась настоящая ярость. Девушка обхватила себя руками за плечи и задрожала, еле сдерживая слезы.

Творящая, такой злой... Почему?

— Дай девушке одежду, — приказал ее хозяин отрывисто и глухо.

— Дык, нету, — матрос развел руками и хохотнул. — Магазина одежды не держим, господин. Продаем цыпочек ан натюр.