Попаданец в попаданца, или раздвоение Его Иператорской Величности

Где-то в параллельном мире, который, по идее, не должен пересекаться с нашим.

Санкт-Петербург. 16 августа 2019 года. День коронации.

Давненько Дворцовая площадь не видела такого столпотворения, хотя, казалось бы, за своё более чем двухсотпятидесятилетнее существование успела повидать немало. Конечно, к самому Зимнему дворцу, а в особенности к его главному входу, подобраться было невозможно из-за плотного кольца дворцовой охраны, но в остальной части площади и на прилегающих к ней улицах, а также на крышах окрестных домов яблоку негде было упасть. Люди ещё с ночи начали занимать лучшие места, и хотя большинство из них уже много часов томилось в ожидании, но радость от предстоящего события явно перевешивала чашу весов. Ещё бы, ведь не каждый день удаётся увидеть будущего, а точнее, уже настоящего императора в столь ответственный момент знакомства со своими верными подданными.

Да, все они ожидали появления императора, который должен был принять участие в заключительном этапе церемонии коронации, если, конечно, не брать в расчёт дальнейший пир во дворце и народные гуляния на столичных улицах. И оставалось совсем немного времени до того момента, когда на Дворцовой площади из своего зимнего чертога покажется Александр Даниилович Романов, или Александр V – новый император Российской империи.

Конечно, сейчас была не зима, а самый разгар лета, на удивление жаркого для этих некогда болотистых продуваемых всеми ветрами мест. Обычно на летние месяцы весь императорский двор перебирался в Царское Село, а в петербуржской резиденции обитал лишь зимой, следуя традициям и самому названию дворца. И так повторялось из года в год, но только не в этот раз.

После скоропостижной кончины в начале весны императора Михаила Данииловича Романова – старшего из трёх братьев – императорский двор остался в городе для проведения похорон, а также различных траурных мероприятий. Теперь же здесь царила праздничная атмосфера в честь коронации среднего брата, поскольку жизнь продолжалась, а империя не могла существовать без императора.

«Лучше бы они посадили на трон младшего из братьев – Василия Данииловича, – уже в который раз подумал человек по кличке Ворон, стоя в первых рядах перед оцеплением. – Он мягкий и податливый, как пластилин, и благодаря этому из России можно было бы слепить совсем другое государство, в котором миллионы людей не подчинялись бы воле одного так называемого помазанника божьего. Жаль, что нельзя перескочить в очереди престолонаследия через голову среднего брата, который своей твёрдостью ничем не уступает старшему. С ним России точно не видать никаких перемен, разве что в худшую для народа сторону. Теперь только на меня вся надежда и остаётся».

Если бы кто-нибудь в тот момент услышал мысли Ворона, то наверняка подумал бы, что у этого человека мания величия или он сошёл с ума. Только Ворон, размышляя о том, что судьба России зависит теперь от него, ничуть не преувеличивал. Ведь скоропостижная смерть прежнего императора Михаила Данииловича – именно его рук дело, и об этом знали только он сам и ещё несколько его ближайших соратников. Это была тщательно разработанная и идеально исполненная многоходовая операция, в результате которой никто и не подумал, что смерть наступила не от естественных причин. Даже доктора были уверены, что император умер от сердечного приступа.

В этом и заключалась специализация Ворона – он являлся карающим мечом революции. По крайней мере, именно так называли его те, кто находился с ним в непосредственном контакте и знал о происходящем. Сам же Ворон считал себя не карающим мечом, а строителем революции – где надо подчистит, где надо положит кирпич, и в итоге благодаря его грамотно продуманным действиям на руинах старого ветхого самодержавия вырастет новое высотное здание современного государства. Только строительство в данный момент упёрлось в нового императора Александра V, и Ворону необходимо было решить эту проблему точно так же, как он решил проблему с ныне покойным Михаилом Данииловичем.

«Товарищи ждут от меня дальнейших действий, и они их получат, – думал он, глядя на парадный вход, из которого в скором времени должен был появиться император. – А когда на престол взойдёт слабовольный Василий Даниилович, который к тому же симпатизирует либеральным идеям, охватившим некоторые слои населения, на него можно будет оказывать влияние через преданных нам людей среди его приближённых».