Попаданец со шпагой-2

Вот научил же паразитов на свою голову: стоит вам хороший мост — обследуйте, убедитесь, что никаких подвохов не имеется, и дуйте своей дорогой...

Замедлители ведь минут через десять уже сработают, чего же вы там сомневаетесь?

И, тем не менее, даже после изучения моста, французы на него не пошли, а стали наводить понтонную переправу метрах в двадцати ниже по течению.

Жутко обидно: ведь скоро сработает, и два десятка шашек пропадут без толку...

Только с десяток улан проскакал через стационарную переправу и направился в ближнюю разведку.

Ну, хоть эти...

Я сложил «подзорочку» и просигнализировал своей команде приготовиться...

— Гафар, — обратился я к башкиру, приданному моему «отряду специального назначения», — офицера — живьём.

Тот молча кивнул и стал готовить свою верёвку.

Дорога здесь пролегала между холмов, и, в любом случае, интервенты должны были проследовать через теснину.

Ну, разумеется: опоры моста рванули, когда на нём не было ни одного француза.

Впечатление, конечно, произвело, но обидно...

Хотя значения это уже не имело — у нас был конкретный объект для работы: уланы.

С десяток вражеских конников помножить на ноль — уже неплохо.

«Пациенты», разумеется, дёрнулись на взрыв за спиной и «попали».

Тумм — У меня над ухом загудела тетива Спиридона — лесовика, взятого в ополчение по его просьбе и вопреки занудам от воинских канцелярий.

Хороший у меня отряд — егеря тоже поняли, что пора, и шмякнули выстрелами по рядовым кавалеристам.

Офицер барахтается на земле-матушке — значит, башку не свернул — уже хорошо.

Однако «помножить на ноль» не получилось, только на «ноль три»: четверых сняли выстрелами егеря, двоих уложил из лука Спиридон, ну и офицерика спеленали...

А трое вражеских кавалеристов, видя, что попали в засаду, дали шпоры своим лошадям и выскочили из зоны поражения прежде, чем были перезаряжены штуцера.

И, тем не менее, у нас имеется минимум четверть часа, чтобы спокойно и без суеты подготовиться к отходу — вряд ли французы посмеют послать вплавь через реку сразу эскадрон, дабы наказать дерзких. Не случайно ведь они через мост не пошли — приучили мы «гостей, что хуже татарина» всюду ожидать сюрпризов.

Мои минёры и егеря пока ловили лошадей оставшихся без хозяев, а Гафар привёл ко мне вражеского офицера. Тот был слегка оглоушен как внезапным нападением, так и ударом о землю, но вроде оставался вменяем.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, с усами и бакенбардами, красный мундир с синей грудью, уланка правда слетела во время путешествия из седла на дорогу...

— Проше бардзо, пан! — поприветствовал я пленного.

Ответом был недоумённый взгляд и ответ по-французски.

За год я, конечно, этот язык как следует, не освоил, но то, что собеседник меня совершенно не понял, просёк. Странно: всегда считал, что в Наполеоновской армии все уланы были польскими.

На всякий случай поинтересовался на предмет «Ду ю спик инглиш?», и, к моей радости, получил утвердительный ответ. В дальнейшем общались на языке Шекспира:

— Кто вы?

— Лейтенант второго легкоконного полка императорской гвардии Ван Давль.

— Вы француз?

— Голландец. Как и все те, кого вы сейчас убили. Убили недостойно. Из-за угла.

— Давайте не будем, лейтенант, — слегка начал злиться я, — это не я пришёл к вам в Голландию с оружием в руках, а вы пришли с войной в Россию. Зачем? Что вам тут нужно?

— Я солдат. И выполняю приказы своего начальства.

— Ну конечно. Очень достойный ответ для того, кто не хочет отвечать за свои поступки. У нас мало времени на подобные диспуты. Если не возражаете, побеседуем в пути. Лично для вас война закончилась. Я прошу вас дать слово офицера, что вы не попытаетесь бежать по дороге.

— К сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу, — нахально усмехнулся голландец.

— Господин Ван Давль, — я был уже предельно спокоен, — мне просто не хочется связывать вам руки. И вводить в искушение. Вы в любом случае можете сбежать только на тот свет. Видели, как стреляют мои люди? И вспомните, как попали в плен. Тот, кто ещё несколько минут назад выдернул вас из седла, без труда сделает это ещё раз.

Ещё раз повторяю вопрос: Предпочитаете ехать со связанными руками? Или может вообще бежать за нашими лошадьми на верёвке? Десять секунд на размышление... Ну?

— Даю слово, — мрачно выдавил из себя лейтенант.

— Вот и ладушки! — это я уже по-русски. — Гафар! Возьмёшь повод коня, на котором поедет господин лейтенант.

Башкир молча кивнул.

— Так что, — обратился ко мне лейтенант, когда мы, устроившись в сёдлах, тронулись по дороге, — продолжим наш спор?

— Несколько позже, — внутренне улыбнулся я наивности офицера, — в ближайшее время нам предстоит передвигаться со скоростью, не способствующей спокойной беседе — ваши соотечественники наверняка попытаются догнать наш отряд, так что пока придётся подготовиться к разговору в седле.

— Подчиняюсь...

— Пошли! — махнул я рукой ребятам, и в ближайшие минут двадцать, до нужной лесной тропы, мы передвигались галопом.