Помочь можно живым

Александр Бачило

Помочь можно живым

Ночью со стены снова заметили темную тушу свирепня. Выйдя из леса, зверь неторопливо затрусил прямо к воротам - наверное, понял, что здесь самое слабое место и ему будет не так уж трудно добраться до лакомой начинки за стеной. Впрочем, свирепень не торопился. Попробовав ворота клыком, он недовольно заворчал и принялся разгребать передними лапами снег.

Сторожа, притаившись наверху, со страхом глядели на быстро углубляющуюся яму под воротами.

- Никак до земли дошел! - пискнул Мозгляк.

- Тише! - зашипел на него Дед. - Чего верещишь?

- Так подроет же! - Мозгляк отодвинулся от края стены и втянул голову в плечи.

- Очень даже просто, - сказал Шибень, снимая рукавицу и вдевая ладонь в ременную петлю на рукояти палицы. Не для драки, конечно, какая уж тут драка. Просто с дубиной в руке он чувствовал себя немного уверенней.

- Не вздумайте копья кидать, - предупредил Дед.

Но и без него все знали, что копьем свирепня не возьмешь, только беду себе накличешь. По городу до сих пор ходила история про Псана-добытчика и его сыновей. Те повстречали свирепня как-то раз весной на охоте, когда еще никто не знал, что это за зверь, и Псан кинул в него свое копье. Они стояли на самой вершине Оплавленного Пальца и считали себя в полной безопасности. Свирепень ушел, не обратив на них особого внимания, но той же ночью все четверо захворали одной болезнью: кожа на руках и на лицах у них потрескалась и стала сползать рваными лоскутами, глаза перестали видеть, и тяжкая рвота выжимала желудки. На рассвете первым из четверых умер Псан, а до вечера нового дня не дожил никто.

- Гляди, гляди, чего-то он нашел! - зашептал Дед, указывая на свирепня.

Шибень и Мозгляк высунули головы из-за зубьев стены и увидели, как зверь, кряхтя от натуги, выворачивает из земли не то бревно, не то какой-то длинный брусок. Вытащив его на снег, свирепень долго отдувался. На выдохе его пыхтенье переходило в рык.

- Болванка-то свинцовая, не иначе, - сказал Шибень.

И действительно, в лунном свете на поверхности бруска металлическим блеском отливали следы, оставленные клыками свирепня.

Отдышавшись, зверь снова ухватил зубами болванку и, поминутио проваливаясь сквозь крепкий наст, потащил ее к лесу.

Taких брусков немало можно было накопать в округе: остались от недостроенных убежищ, брошенных бункеров и просто в погребах и подвалах живших здесь когда-то, говорят, еще до войны, людей. Тогда все старались натащить домой побольше свинца. Наверное, думали, что это их спасет...

Бруски пригодились много лет спустя, когда в домах остались одни истлевшие скелеты, а люди, впервые осмелившиеся выглянуть из убежища, стали рыть Город, чтобы жить в нем хотя бы летом. В то время как раз начались набеги зверей из леса, и бруски стали собирать и использовать для строительства стены. Их укладывали в фундамент и просто в кладку - куда придется. Наверное, зарыли и под воротами, чтобы не вышло как-нибудь подкопа...

Сторожа глядели вслед свирепню, пока его черная туша не слилась с темной полосой леса.

- И зачем ему эта болванка? - спросил Мозгляк,

- Известно зачем, - ответил Дед, - грызть будет.

Видал, как Большой Яме колпак изгрызли? Теперь весь зверь такой пошел: свинец грызут, некоторые светиться могут. И болезни от них.

- Что же это теперь будет? - Мозгляк сел на дощатый настил и, кутаясь в шкуру, все качал головой. - Скоро совсем за ворота носа не высунешь. Как житьто дальше? Околеем мы тут, за стеной...

- Околеем, - задумчиво произнес Дед, - за стеной непременно околеем. Но я вот все думаю: откуда в наших краях свирепень? Ведь год еще назад и следу не было, никто и не слыхал про такого. Откуда же он взялся? Не из-под земли же вылез здакий зверюга! Опять же возьмем быкарей. Эти, наоборот, пропали. А какое стадо было! Спрашивается: куда оно делось?

- Померзло, - сказал Шибень, натягивая рукавицы. Палица лежала у его ног.

- Как же тебе, померзло! - затряс бородой Дед. - Раньше морозы-то посильней были, это уж последние лет тридцать потеплело, а то всю зиму в подземелье сидели, одними старыми припасами перебивались. А быкарь и тогда был, ходы под снегом делал, кору глодал, но пасся - переживал зиму. Голов в тысячу стадо было, не меньше...

- Да разве же непонятно, - заныл Мозгляк, - свирепень их пожрал всех до одного! И до нас доберется!

- Так-таки все стадо и пожрал? - усмехнулся Дед. - Ну, это ты, парень, загнул! Нет, брат, тут дело иное. Ушел быкарь из наших краев, вот как я понимаю.

- Ну и что? - спросил Шчбеиь.

- А то, что, значит, проход есть через Мертвые Поля, - сказал Дед, иначе, куда ж ему идти? С самой войны не было прохода, а теперь, стало быть, есть...