Помни об этом

Он

Чиркает зажигалка, густая струйка дыма в потолок, руки замком сложены на груди.

Всё это полная хуйня, большинство людей, увлекающихся спортом, курильщики со стажем. Я сам бросал неоднократно, потом снова начинал, опять бросал. К слову, бросал – это самое хуёвое слово в мире.

Я не джентльмен, совсем ни разу, но даже мне в падлу тихо и молча свинтить, не сказав примитивное пока. Качаю головой. Пиздец. Пойти сдать анализ на ЗПП?

Затягиваюсь ещё и выкидываю окурок.

Ебанись…

Сжимаю кулаки. Психую. Контроль агрессии на максимум, но всё равно, блять, пробивает до костей. Это надо же было так… Сука… прищуриваюсь, смотря на проспект вдалеке.

Хватаю телефон с тумбочки, набираю сообщение Базову, потом торможу, на часы смотрю. Рано… Нажрались вчера и дрыхнут, хрен кто ответит. Раздумываю секунду, ехать или нет? Могу не предупреждать, меня не попрут если заявлюсь, но это вежливо, что-ли.

Юристы самые вежливые люди в мире.

Откладываю телефон, яд разочарования отчего-то сжигает нутро. Решаю, что просто ввалюсь с пивасом наперевес. Народ оценит. Ник вчера закатил вечеринку на даче родителей, она тут в пригороде находится, минут тридцать добираться. Я тоже должен был там быть, вместо этого пошёл с Маратом, составил, блять, компанию. Он сестричку бдить, я в довесок.

Сжимаю зубы. Лучше бы пошёл бухать к Базову.

Закидываю шмотки в сумку, беру ключи от тачки и захлопываю входную дверь, оставив сожаления, неоправданные надежды и ещё какой-то ворох непонятно чего. Пошло оно всё на хер. Нет, так нет, я в жизни ни за кем не бежал, тут точно не побегу.

Но почему-то начинает печь за грудиной. Решаю, что это похмелье и первым делом направляюсь в ларёк за водой.

Просто, всё на хрен. Потрахался и нормально.

Рита

Тёплые лучи медленно и лениво ползут по наполированной поверхности парты. Безжизненное «дерево» не может понять, насколько предательски поступают с ним лучи, ускользая всё дальше и дальше, оставляя за собой лишь подогретые осколки. Теплота прикосновений гаснет с каждой секундой, это неминуемо, как, собственно, и закат самого источника тепла.

Предательство ядом на языке растекается. Душно, но мне дурно не из-за этого.

Июнь набирает силу, совсем скоро душа рванёт в рай.

«Душа», так странно… Есть у всех, а пользуются ею лишь единицы.

У предметов нет души, и я тайком им завидую. Завидую тому, что не могу превратиться в натюрморт, который так спокойно висит над преподавательским столом, и тому, что высшие силы наделили меня возможностью переживать, а не быть бездушным осколком айсберга.

Больно… хочу закрыться на щеколду, раз и всё.

Через открытое настежь окно, наслаждаюсь дуновением редкого ветра. Прикрыв глаза, представляю себя птицей, что вольно бороздит воздушное пространство где-нибудь над Канадой. Она свободна от мирских проблем, её не гложет, что будет завтра или ещё через несколько часов. Всё не важно, главное – поток ветра, ласковое солнце, бескрайнее небо.

Где-то совсем рядом «щебетание» одногруппников, невольно улыбаюсь своей же выдуманной аллегории. Небольшой гул за спиной слегка покалывает перепонку в ухе, я стараюсь абстрагироваться от ситуации. Лето, солнце, планы. Я завидую. Меня разбили и всё отняли.

Уже не на задворках летние каникулы, и народ с предвкушением делится друг с другом своими предположениями или, наоборот, – сухой реальностью. У меня тоже такая. Сухая и безнадёжная.

Этот год должен был быть классным, но не получилось. Реальность прошлась своей когтистой лапой по нутру и оставила кровоточащие борозды. По закону жанра это коснулось только меня. Такая вот драма. Вот родители абсолютно счастливы…

Как это страшно: быть счастливым только оттого, что вычёркиваешь из своей жизни человека, с которым прожил добрых двадцать лет. Практически четверть века. Страшно смотреть на то, как легко люди отворачиваются друг от друга. Это разве не предательство? Тогда что, если ни оно?

В связи с грандиозным разводом и не менее грандиозным разделом имущества, мама вынуждена отправиться жить ко мне. Поэтому я переезжаю из общаги.

И это полная задница, если так прикинуть.

Ещё совсем недавно у меня был готов на всё ответ, я чётко знала, как пройдёт моя жизнь. Мы строили планы. У нас были планы!

Качаю головой.

Это настолько по-детски глупо: верить кому-то так же безгранично, как себе.

Я верила. Со всей отдачей, со всей душой! Кинулась, окунулась и разбилась вдребезги. Насмерть!

Моя безграничная вера разбилась о скалы несколько недель назад, на мой день рождения. Вот уж подарочек. Хмыкаю и качаю головой вновь. Полный бздец.

Не могу врать себе так же виртуозно, как и окружающим. Это сложно. На самом деле, я не понимаю, что именно произошло. Да, мы ругались, да расставались, да извинялись друг перед другом… Мои знакомые и родители в моём детстве делали так же. Ругались, мирились, это же нормально.