Поминки по уходящему году

«… случившаяся 28 декабря авария на ТЭЦ. В домах Московского района до сих пор холодно. Директор ТЭЦ Александр Севастьянов заявил, что тепло подаётся к домам с 30 числа в полном объёме, и управляющим компаниям следует искать причины в собственных коммуникациях. Мы посетили несколько домов по улице Фестивальной, и, по словам жителей, ни в одном из них дежурная бригада не побывала.

А теперь к криминальным новостям: полицейские задержали подозреваемого в убийстве. В то время, когда мы с вами, кутаясь в шубы, украшаем ёлочку и готовим салат «Оливье», а коммунальщики не спешат ликвидировать свои огрехи, сотрудники правоохранительных органов работают круглосуточно и раскрывают преступления по горячим следам.

В ночь на 31 декабря в городской отдел полиции № 6 обратились жильцы дома по проспекту Жукова с сообщением о том, что на лестничной площадке лежит труп мужчины со следами насильственной смерти.

Сотрудники уголовного розыска опросили всех жильцов дома, установили свидетелей и нашли орудие преступления в одной из квартир. Пытаясь скрыть свою вину, преступник уничтожил отпечатки пальцев и следы крови на предмете, которым был нанесён роковой удар, и подкинул его соседям. Но ему не удалось запутать следствие. Вопреки мнению обывателей, что полиция хватается за первую подвернувшуюся версию, следствие не попыталось задержать невиновного, а скрупулёзно исследовав обнаруженные улики, вышло на след истинного виновника. Буквально через два часа в том же доме задержали подозреваемого. Фигурант признал вину.

В ходе следствия было раскрыто ещё одно преступление. По неподтверждённым пока слухам речь идёт о хищении на сумму два с половиной миллиона рублей.

И о погоде…»

Ольга Анатольевна

Вдрызг разругалась с невесткой. Корова яловая, за десять лет брака внука ей не могла родить! Были у Витеньки бабы получше. И что он в ней нашёл? Вот лежит теперь в Гематологическом центре, неродственного донора ждёт.

– И что бы изменилось от того, что я бы родила за эти десять лет, – хриплым сорванным голосом крикнула Вера. – Несовершеннолетние не могут быть донорами!

– Ну, обошли бы как-нибудь закон, – поглядела на неё с презрением Ольга Анатольевна.

– То есть чтобы спасти вашего кровиночку, я должна была бы отдать на запчасти свою кровиночку? – изумлённо спросила Вера. – А я думала, всякие детективы про чёрных трансплантологов – это просто страшилки. А оказывается, моя свекровушка готова пройтись по всей Москве Джеком Потрошителем, чтобы этого потасканного кобеля возродить!

– Как ты смеешь такое говорить о муже!

– А как он смел по бабам ходить все эти десять лет. Да ещё врать вам, что я родить не могу, – равнодушно ответила ей Вера. Похоже, окончательно выдохлась. – Родить-то я могу даже сейчас. Только не от Витьки.

– Что, несовместимость? – тоже спокойно поинтересовалась свекровь.

– Да нет, азооспермия.

– Ты врёшь! Этого не может быть! У него был ребёнок!

– Да ну! Мальчик или девочка? Где это сокровище князей Редькиных? Что же у одра благородного отца не рыдает? А баба Оля с рук не спускала, подарками задаривала, – откровенно издевалась над свекровью Вера.

– Да! Лялечкин ребёнок! Он нас спасёт! Я немедленно выезжаю в Ефимовск!

Ольга Анатольевна хрястнула дверью. Прислушиваясь к тому, как собираясь, свекровь швыряет вещи, Вера молитвенно подняла глаза к пололку: «Господи! Неужели уедет? Неужели впервые за десять лет я проведу Новый год без нервотрёпки? Встречаешь с подругами – этот кобель лезет им под юбки; узким семейным кругом – свекровушка язвит и зудит; если эту суку старую чёрт унесёт, так Витя норовит сбежать к какой-нибудь очередной своей шлюхе. А теперь и Витя на приколе, и мать его… да мать вашу! Нет, когда я, наконец, созрела для расставания, он заболел. И теперь порядочность… нет, не буду врать себе, просто правила приличия не позволяют их разогнать к чёртовой матери! Ну, хоть Новый год проведу в покое! Никуда не пойду: ни к друзьям, ни в ресторан! Две бутылки шампанского и коробку ассорти… и мандарины! Упьюсь в хлам шипучкой!»

Когда входная дверь захлопнулась, Вера почувствовала восторг. А ещё какое-то неудобство. Ну что, что не так?