Поминки по Финнегану. Глава 4. Лев. Авторский перевод

Как лев, в нашей тигрортани¹ помнит кувшинок² своего Нила (забыть что-ль Арьюзу Арьюна³ или Бокхосу⁴ нoголок⁵ Марморозалей⁶ из Марменьерии⁷?), быть и може, тот веер зин с⁸ целыми неги ты винтик⁹ започтамптили что¹⁰ в наш брифингбюст¹¹, осажденные же в своей поснили его стиль¹² и единственно о тех лилилитках разоблачёртовых¹³ что погубили его, пропащим целую старость, и знали не что бдительные вероломы на его поминках, так скозлять. Фоой, фоой¹⁴, камермейсьес¹⁵! Зеепизупи, ларзенлядки^15*! Зейнзейн, зейнзейн¹⁶! Быть и може, вы мост онс хастен¹⁷ самим те' деклареять это, что он переглазил? превидил? поля жары и рожь уржая где кукурузлатая Yсит? стыдилась и сияла^17*. Быть и може, нам ежно разыскать ебейтье¹⁸ дверез¹⁹ нашего честнoго городишки курантов²⁰ хотяб мы знали'то, что своей глубокозлящественной проницательностью (не было б хотение лишь добрым временем впустраченным), в рамках его патриархальных шаменок²¹, камнетесен над городом (Градёт! Градёт!) он чуя врага, корольбилли какого-то белоконного²² в Фингласной фабрике, молился, как сидел он на покаянном стуле, (мне могли б вы потрaвить пэрочкой всмятку глязиц!) в течении той три с чертовиной часа длящейся агонии молчания, ex profundis malorum²³, и разродился с непритворным милосердством что его словощемливатель^23* (один англец до зубов который, неименованный Нахом из Гирахуша²⁴, пошел б куда попало в сием плакучем мире на своем крапчатом пузе (рэб²⁵ сей, коленопреползённый сей!) ради молока²⁶, музыки и замужних миссус) мог бы, мерси провиденциальному щедряку что ненавидит рассудительностей прозорливость, распуститься в первую из знатных династий его потомков, черномырдных коннемаров²⁷ не с загона, а старших детей его семейства, его самая донимающая из идей (при всем уважении к его дволкнадцати преоблатвёрдующим страстям²⁸) бывая формирование, как в более благоприятных климах, где Мёдоусный Луг – гостерадушнен²⁹ и встречает Гора Радости, истинно криминального стратума, Хамоновых кражвломщицких медвежайцев^29*, тем самым наконец ликвидируя из всех классов и массов прямой производной декаузализацией³⁰: sigarius (так!) vindicat urbes terrorum³¹ (такее³²!): и вот так, короче говоря, послушание граждан собствует цветанью елого³³.

Ну худо¹. Давайте оставим теории там и вернемся к здешней здесь. Ну слушайте. Этость худо снова. Тиковый гроб², Пьюгласспанель-догнанный³, ногами на восток, был вручиться после, и постукивая около целья, материально осуществляя вопрос. И это, лежевечно, есть сей тингхолм. Любое число консервативных публичных тел, через некорое число избранных и прочих комитетов имеющих власть чтоб добавить к своему числу, пред голосованием за самих и самого себя, город, порт и гарнизон, должной и подходящей резолюцией, следуя судебнутому постановлению граундвета⁴, раз и навсегда прочь от интриганского существования, в качестве предоплаты, так что вы маатескиперы⁵ могли б тебе мигом скроить когти на ньювую пачку клердов⁶, сделали ему, пока тело его все еще упорствовалось, подарок в виде временной могилы в Мойелте⁷ по лучшему Лох Нейхскому⁸ образцу, тогда настолько востребанному среди островворогов как Айл ов Мэн сегодня среди озерофобов. Вахт евнух⁹! Было это в совершенно срыбном котелкерри¹⁰, после того как Фианны¹¹ предводитель забрал свою горсть, обогащенный старинными лесами и дорогим грозным глублинном¹² меж которых находились холмик и форели ручей, самотщесуетный своим ивняком и какой болта ивой с любым Уилтом или Уолтом¹³ что б выудил ее как Изаак делал щекотанию своего посоха и наблюдал б за ее водами ее глупышных вод у и там сейчас коричневый торфник ряблённый (пусть одеяло их слегка позолотит его дремилистую фигуру!) Ктодлявас приказал долго лежать, гневом Болога, словно первый окаянный Гун в русле своего иссиянего Дунаика.