Помяни моё имя

– Козырь, спорим, я смогу, Козырь, ну, пожалуйста, – умоляюще упрашивал подросток, сидя на корточках в заброшенном полутемном сарае. Сарай напоминал городскую помойку, где был навален всякий хлам, но приглядевшись, между этим хламом можно было разглядеть дорогие вещи: магнитофоны, телефоны, золотые вещи, серебряные шкатулки, фарфоровые фигурки и другие ценности, но все было ловко засекречено так, что внимание привлекали только грязь и беспорядок.

– На что спорим, – усмехнулся человек с застарелым глубоким шрамом на щеке лет 35. Маленькие хитрые глазки которого бегали как электрический счётчик, который моментально отсчитывал, перерабатывал и обдумывал. На мизинце правой руки у Козыря красовался огромный перстень в виде сварочной маски, этот человек любил флиртовать с прекрасным полом, увлекая избранницу в глубину романтичных отношений, быстро охладевал.

– Семьдесят процентов твоих, Козырь, ну дай шанс…, -продолжал парень со стильной стрижкой и серьгой в ухе в виде бабочки.

– Ладно, – произнес небрежно, с натянутой улыбкой Козырь.

Накануне праздника святого Серафима Саровского храм был полный, отец Палладий говорил проповедь:

– «Всякое дыхание да славит Господа» возлюбленные мои. И поистине это так. Всё что есть на Земле живое, всё славит Господа: всякая букашечка, травинка, всё тянется к божественному свету и добру. Старца Серафима называли великим святым, к его пустыньке стекались не только страждущие люди, искавшие помощи и совета, но и дикие лесные звери, которых он кормил. Был необычный случай, когда батюшка Серафим попросил огромного мохнатого медведя принести мёд, послушно медведь вышел из кельи старца, а через некоторое время возвратился с медовыми сотами… Это величайшее чудо говорит о безмерной любви старца Серафима ко всем. Сегодня многие живут разрозненно, утопая в материальных и житейских делах, не задумываясь о радости духовной и жизни вечной. Как же ощутить духовную радость? «Радость духовную и разумную производит не что иное, как сознание добрых дел, – посему, кто имеет добрую совесть и такие же дела, тот может ликовать и веселиться», – писал святой Иоанн Златоуст.

Грех –это то, что мешает ощутить духовную радость. Порой человек стоит на распутье как поступить. И в этом случае совесть и чуткое сердце, как надежный компас, как спасительный маяк укажут вам верный путь. Что же еще сказать, возлюбленные мои, скажу только одно: «Спешите делать добро», оно как ласковое утреннее солнце растопит зимний лед и в израненном сердце потекут ручьи благодатней небесной радости Господней. С праздником дорогие мои, «будьте солнышками для всех», как говорил святой старец Серафим».

– Как верно говорит батюшка.

–Да, сильное слово, – слышалось из толпы.

Люди стали подходить ко кресту.

Большой многомиллионный город кипел суетностью. Вечно переполненный транспорт, бегущие куда-то люди, городская сутолока, зловонные запыленные улицы, обшарпанные панельные многоэтажки – сверху всё было похоже на огромное дупло, откуда не было видно света и только невзрачный серый детский дом напоминал маленький островок, где проходит своя особенная жизнь.

Детский дом находился в центре города, но несмотря на это, он отличался от других домов, как белая ворона, своей темно-серой окраской и бревенчатой крышей. Фасадная часть здания была покрыта множественными пятнами плесни желтовато-красного цвета, в некоторых местах сыпалась влажная штукатурка, из старой черепичной крыши просачивались липкие капли затхлой сырости, которые тонкой стрункой стекали по стенам. Внутри здание выглядело намного лучше, чем снаружи. Для мальчиков и девочек были оборудованы отдельные комнаты. В каждой небольшой комнате стояли по шесть аккуратно заправленных двухъярусных кроватей, деревянная тумба, высокий трехстворчатый шкаф, круглый канцелярский стол для занятий находился в большой комнате. На входных деревянных дверях был написан распорядок дня воспитанников. В целом устроено было всё неплохо, если не считать дырявой крыши, из-за которой в туалете часто образовывалась большая зловонная лужа.

Кругом люди бежали, мчались, неслись. Но неказистое слово детский дом одних пугало, у некоторых вызывало жалость, а у других равнодушие. «Равнодушие-это паралич души», писал когда-то А.П. Чехов. Тем не менее детский дом жил своей особой жизнью, там были свои радости и беды. Каждый ребенок, подросток попавший сюда ощущал себя ненужным, хотя ситуации были разные. Среди воспитанников была иерархия: делились на старших и младших, слабых и сильных, и конечно побеждал сильнейший или хитрейший. Не любили здесь жалобщиков, нытиков, тихонь, но особенно жалобщиков и стукачей. Не все поступающие сюда знали, что тут нельзя быть слабым забьют, и каждый воспитанник старался выжить по-своему.