Полынья

Борис Казанов

Полынья

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОЛЫНЬЯ *

1

Ночью они пересекли неширокий Болваний пролив, идя в русле попутного течения на север, к берегам Полыньи. Море было ясное, со звездным потолком, и рулевой морского спасательного водолазного бота "Кристалл" отчетливо видел ориентиры порта Маресале, от которого они отошли. По-видимому, где-то недалеко плавал лед, так как рефракция придавала этим жалким огням неправдоподобную яркость. А сам поселок Маресале (десятка полтора деревянныx домов, поднимавшихся террасой над гаванью) так сверкал в звездном свете, словно его застеклили цветными стеклами. Но за проливом, в шхерах Минина, эти огни пропали.

Покка выбирались из лабиринта скал, совсем рассвело, и в первых лучах холодного солнца они увидели несколько рыбацких шхун, которые лежали в дрейфе, наклонившись в ту сторону, куда были спущены сети. Эти маленькие суденышки были почти растворены в черноте воздуха, лишь изумрудно сверкали на мачтах стеклянные фонари. А поселок Маресале, до которого было не менее сотни миль, как ни в чем не бывало стоял позади, словно от него и не отходили. Правда, виделся он немного не в той стороне, где ему следовало быть. И чем дальше они уходили, тем выше поднимался над морем поселок. В воздухе проступили телефонные столбы и набережная угольной дороги с памятником Тессему. А потом, чудовищно расширившись, всплыли барометры, висевшие на столовой. Все это были миражи, хотя виделись так ясно, что по барометрам можно было узнать, какую погоду они показывают, - зрелище дикое, какое увидишь только в Арктике.

Внезапно прямо перед "Кристаллом" из воды поднялась великанья фигура женщины. В руке у нее что-то блеснуло... Рулевой Трощилов резко выверинул колесо и с перепугу присел, ошалело тараща глаза. Видение женщины, продержавшись несколько секунд, исчезло, и матрос, успокоившись, завертел штурвал обратно.

- Кто бы это мог быть, Михайлыч? - поинтересовался он насчет женщины у старшего помощника.

- Фамилию тебе назвать?..

- Скажешь - по фамилии? - удивился матрос.

- Видно, по фамилии не скажу... - Старпом Кокорин, мужчина лет тридцати пяти, с телом тяжелым и громоздким, на котором, как на пьедестале из неотесанного камня и как бы совершенно отдельно, стояла голова благородной формы с чеканным профилем, переступил в сторону двери и выглянул. Наверное, какая-то баба мусор выкинула, - предположил он.

- Где?

- Наверное, в поселке... - Кокорин, возвратившись, застыл на месте. - А большая тетка показалась! - заметил он, испытывая сожаление, что таких женщин не бывает в природе: Кокорин обожал могучих женщин, притом некрасивых, так как маленьких и красивых он боялся. - Жен-шчы-на! проговорил он с одобрением, теплея глазами. - Знаешь, какие они вырастают тут в лунную ночь? Если ляжет, то на целое море.

- Я слыхал, попадаются на них. Ну, путешественники эти... Представит чего - и пошел искать. А где тут найдешь? Вот и пропадают.

- Почему же, находят, - возразил старпом. - Эту Полынью, например, нашли. А если б не было таких людей? Целое море потеряли б...

- А что в нем?

- Сейчас я тебе объясню...- Кокорин, предвкушая удовольствие от разговора, достал коробку с фотографией гаванского Капитолия и принялся набивать трубку табаком. - В этом море, внутри, магнитная вода течет. От нее при луне в море возникают дыры. Положим, идет пароход, все спят. Потом ныряет в дыру - и с концами... Пры-ро-да! - произнес он торжественно, с расстановкой, как до этого сказал о женщине.

- Из-за природы, что ль?

- Ну да.

Трощилов промолчал.

Это был довольно глупый матрос, но со своими мыслями. И сейчас, скрыто размышляя над словами старпома, понял, что с ним не согласен. Хотя бы насчет луны и дыры... Какая тут может быть связь? Или про то, что море течет. Трощилов был убежден, что море неподвижно и никакой воды внутри него нет. А есть нечто незыблемое, как суша. Просто Кокорин такой человек: ему лишь бы сказать. В другой раз матрос не обратил бы внимания на его слова, если б не сегодняшний рейс... Они пришли в Полынью не за углем или металлоломом. А пришли найти пароход, который здесь исчез без звука и без привета. Рейс был такой, что Трощилов боялся о нем думать.

- А могут быть в "Шторме", - назвал он пароход, который исчез, - люди?

- В "Шторме" зачем? А в Полынье люди живут.

- Как - живут?

- Каждый имеет квартиру, кто утонул, - объяснил ему Кокорин. - Пузырь такой, вроде жилья. Природа засаживает в него человека, и он там сидит.

- И не вылезает?

- А как вылезешь, если дверей нет?

- Страшновато говоришь, Михайлыч, - поежился рулевой. - А что, если сами попадем в него?

- Нам только б попасть! А чтоб выбраться, головы есть... Знаешь, какой у морских спасателей закон? -Кокорин шумно вдохнул дым. - Спаси другого, а потом спасайся сам! - сказал он наставительно.

- Какой еще закон, Михайлыч? - заволновался матрос. - Ты мне квартирку дай! А ты - пузырь... Зачем он мне? Ни два, ни полтора...- И Трощилов, цыркнув слюной, захохотал,

Кокорин посмотрел на него.