Полуночная роза

В архивах США практически не сохранилось документов, достоверно фиксирующих возникновение и развитие американского аболиционизма. В частности, по имеющимся материалам трудно установить точное время зарождения в недрах этого движения организации, известной под названием «Тайная железная дорога».

Сведения, почерпнутые из разрозненных источников, свидетельствуют о том, что рабы предпринимали отчаянные попытки отстоять свое право на свободу задолго до того, как была зарегистрирована эта подпольная организация.

В 1741 году в Северной Каролине был принят закон о судебном преследовании и штрафе за «сокрытие сведений о побеге раба или предоставлении ему приюта».

В 1786 году в послании конгрессу Джордж Вашингтон приводил данные о беглых рабах, находящих убежище и поддержку в Филадельфии.

В 1793 году американский конгресс утвердил первый федеральный закон о беглых рабах.

Согласно действовавшему законодательству, рабы не имели права на обучение грамоте. Подавляющее большинство невольников, умевших писать, совершенно обоснованно скрывали это и боялись делать какие-либо записи. Однако находилось немало и таких, которые, невзирая на опасность, вели дневники. По дошедшим до нас письменным свидетельствам можно проследить основные вехи подпольной борьбы с рабством.

В то время, когда происходили события, описанные в «Полуночной розе», партии свободных земель, или «Свободных земель», как официальной организации еще не существовало. Правильнее считать, что тогда это была группа энтузиастов, отважных и бескорыстных людей, посвятивших себя уничтожению рабства. Они помогали бежавшим рабам обосноваться на «свободных землях» (free soil) и вошли в историю под именем «фрисойлеров». В данном романе я взяла на себя смелость причислить ряд персонажей к «фрисойлерам».

Пользуясь случаем, я выражаю благодарность Морскому музею Филадельфии, Центрам информации библиотек Филадельфии, Ричмонда и Виргинии за предоставленные материалы научных исследований.

Патриция Хэган

Ашвилл, Северная Каролина

Ноябрь, 1990

Море света хлынуло в спальню. Противясь слепящим солнечным лучам, Райан Янгблад зашевелился и нехотя приоткрыл глаза. После вынужденного пробуждения он еще лежал некоторое время на залитой солнцем постели. Наконец, оторвавшись от подушки, решил встать и энергично замотал головой, пытаясь стряхнуть остатки сна. Когда он окончательно пришел в себя, ему стали ясны по крайней мере две вещи. Во-первых, он понял, что проспал добрую часть дня, судя по тому, что небесное светило уже перекочевало на западную половину неба. Во-вторых, обнаружил, что рядом лежит совершенно нагая женщина.

Возле кровати стоял Эбнер, его камердинер, намеренно раздвинувший портьеры, чтобы разбудить своего господина.

— Мастер, — начал слуга извиняющимся тоном, с характерным для африканских негров придыханием на конце слов, так что обращение звучало у него как «местах», — я не хотел будить вас. Я знал, что вы еще не встали. Я не забыл, что вы всегда звоните в колокольчик, когда я вам нужен. И если бы не мастер Роланд, я бы не явился без вызова. Но ваш друг заждался. Он сидит внизу, в гостиной и ужасно волнуется. Это он настоял, чтобы я поднял вас. Сегодня вечером вы собирались идти вместе с ним в одно место. Он так сказал.

Райан застонал, приподнялся и, сидя в постели, с растерянным видом принялся ерошить волосы. Кейт Роланд, которого он знал с раннего детства, был его лучшим другом. Два года назад молодого человека постигло большое несчастье: его жена разрешилась нежизнеспособным плодом и сама скончалась в родах. Спустя некоторое время вдовец, не желавший по понятным причинам и дальше жить в одиночестве, вознамерился вновь заключить брачный союз. Отвыкший от светских приемов и чувствующий себя неприкаянным, Кейт попросил Райана посетить вместе с ним Розовый бал — одно из самых популярных увеселений в Ричмонде. Так именовали ежегодные балы в честь молодых леди по случаю их первого выхода в свет. Райан, понимая положение товарища, пообещал составить ему компанию, хотя не испытывал ни малейшего желания присутствовать на этом параде невест. У него были причины для саркастического отношения к предстоящему рауту. Присутствие на нем не сулило ничего, кроме потерянного времени, ведь он-то не нуждался в поисках будущей жены, за него обо всем позаботилась его мать. («Черт бы ее побрал!»)

Он замахал на Эбнера рукой, отсылая его к двери.

— Иди, ступай к нему. Скажи, что я сейчас спущусь. И сразу возвращайся. Быстро готовь ванну и одежду на выход. И еще — сделай крепкий кофе и принеси глоток виски. Без этого я не жилец.

— Слушаюсь, — сказал Эбнер со своим специфическим придыханием и поспешил выполнять распоряжение.