Полдень, XXI век, 2011 № 08

Примерно четверть века назад страну постигло неожиданное чудо: в ней начали происходить перемены. Отчасти они произошли от того, что их «жаждали наши сердца», как пел Цой, отчасти потому, что «верхи уже не могли жить по-старому», как указывал Ленин. Но они начались и с тех пор не прекращались.

Мы стали жить в эпоху перемен, которая, согласно китайской мудрости, приносит несчастья.

Мы разучились что-то делать раз и навсегда. Прочно, солидно. Мы переделываем то, что складывалось веками и десятилетиями, и, переделав наспех, начинаем переделывать снова. Горизонталь в вертикаль, а потом в диагональ. Эта имитация перемен создает настолько зыбкую основу существования, что поневоле даже те, кто пел вместе с Цоем, становятся ретроградами.

Да, я ретроград. И это самое революционное в стране, где сотни тысяч милиционеров вдруг становятся полицейскими, не меняясь ни на йоту, где меняют вывески, не меняя сути, где слово «реформы» есть, а реформ как не было, так и нет.

В наши косметические времена залатывания старых дыр и производства новых очень важно найти вектор, который не меняет направления и твердо указывает туда, куда следует направляться. Этот вектор лежит в душе, которая не требует реформ, а жаждет лишь пути к совершенству, к человечности и любви. И неважно – происходит ли это при помощи духовного наставника, церкви и религии, личного опыта и постижения, чтения правильных книг – всё ведет к тому, что душа проходит положенный ей путь, не обращая внимания на внешние перемены.

Так было сто и тысячу лет назад. А роль литературы – по возможности быть поводырем в шествии из тьмы к свету. И фантастики, разумеется, тоже.

Этого требуют наши сердца.

Александр Житинский

Терзающий нервы сигнал тревоги подстегнул Герка не хуже чашечки крепкого кофе. Девятая тревога за дежурство. Бывало и хуже. Бывало зуммер всю смену вовсе не умолкал. Если пересчитать на кофе, сердце давно бы сдохло, а мерзкий крякающий звук хоть и разогнал кровь по жилам, особого вреда не принёс, только оставил неприятное «послевкусие» – желчь пополам с железом. Как всегда, впрочем.

Герк поднялся с топчана и прошёл к пульту, мимоходом глянув в окно. Аэропорт жил своей жизнью. Выруливали, садились и взлетали самолёты, пробиваясь через двойное остекление рёвом двигателей на форсаже или реверсе. Где-то вне видимости разогревал четвёрку мощных турбовинтовых движков тяжёлый транспортник.

Герк сел в кресло, надел наушники. Щёлкнул тумблером, таким массивным старинным тумблером, невесть кем и зачем прилаженным к современной пластиковой панели, и ввёл код доступа. Секунд десять или двенадцать, пока к оперативному потоку подключались его коллеги-смежники, в наушниках раздавался только фоновый шум.

– Внимание! – объявил, наконец, диспетчер координационного центра Пирамиды. – Зафиксирована несанкционированная молитва в северо-восточной зоне. Всем подразделениям готовность номер один.

– Садовник? – тут же спросил Ягуар.

– Перехват невозможен, – ответил Шишкин. – Шесть минут назад зарегистрировано проникновение через защитный экран над районом Алтая.

Герк чертыхнулся. Прорыв экрана означал, что действовать придётся в высоком темпе, на опережение. Не дожидаясь приказа от Ягуара, он набрал на клавиатуре коды активации поисковых бригад, поднял по тревоге личную группу, отправил предупреждение местным агентурам и выбросил передовой отряд во главе с заместителем на Алтай. Несколько серий ударов по клавишам – и раскиданные по конспиративным базам подразделения его отдела пришли в движение.

– Координаты? – спросил между тем Ягуар, предпочитающий придерживаться установленного порядка, даже когда земля горит под ногами.

– Уточняем, – ответил Шишкин.

– Трасса?

– Нет данных.

– Тип?

– Нет данных.

Положение – хуже некуда. Последний раз сектанты проскочили у Садовника под носом три месяца назад, и тогда дело вышло жарким. Пока разыскали их капище, пока шли по следу и вылавливали, а те, не будь дураками, рванули в разные стороны, один из них успел наладить контакт. Но тогда люди Герка хотя бы знали координаты.

Красные огоньки на мониторе постепенно сменились зелёными. Парни уже работали или ожидали приказов. Но сегодня вести их в бой предстоит самому Герку. Не тот случай, когда можно переложить работу на подчинённых. А посему – пистолет в кобуру, парализатор и биошаттер на пояс, куртку на плечи. Вместо массивных головных телефонов – клипсу на мочку уха, а под губу липкую «мушку» микрофона. Откинув клапан на рукаве, Герк активировал мобильный терминал и теперь мог отслеживать оперативный поток на ходу.

– Присваиваю ситуации высшую степень угрозы, – предсказуемо сообщил Ягуар. – Микадо, твой выход.