Полдень, XXI век, 2012 № 07

Неисповедимы пути человеческие, непонятны порой людские поступки…

Почему майор Неживой из повести Александра Щёголева «Искусство кончать молча» таков, что способен породить в нормальном читателе лишь чувство брезгливости и отвращения, словно поставил перед собой главную цель – дискредитировать родное ведомство?..

По какой причине герой рассказа Владимира Голубева «Воспитатель», чье «сердце измучено табаком» до такой степени, что диагноз «инфаркт» представляется ему спасением, довел свой организм до края?..

С какой стати отцы-командиры гробят своих подчиненных, когда того не требует боевая обстановка (рассказ Юрия Погуляя «След капеллана»)?..

А зачем новая власть Максимы, использовав в своих целях популярного барда (рассказ Криса Альбова «Слово поэта»), вырывает его из привычного душевного состояния?..

Почему молодой ученый, взваливший на себя непосильную научную задачу, между делом, напрочь забывает о собственной матери (рассказ «Мне незачем больше жить» Натальи Болдыревой)?..

В повести Джона Маверика «Аплодисменты для Кукольника» вроде бы дается ответ на все выше заданные вопросы.

Во всем виноваты Чужие, стремящиеся освободить от нас мир земной. Эта фантастическая идея объясняет и полную мерзость людскую, и отдельные неблаговидные поступки.

Но не является ли она попыткой навести тень на плетень?..

К тому же, против нас может ополчиться и собственная планета (рассказ «Я иду по воздушной дороге» Ивана Жеребилова). А тут иномирных захватчиков уже никак не пристегнешь…

Впрочем, некоторые земляне и под них лягут с готовностью, если взамен кое-что предложат (рассказ «Мозговая плесень» Александра Голубева). А другим непременно заявится в голову блестящая мысль – в качестве охраны от собственного народа нанять именно Чужих (миниатюра «Охота» Сергея Соловьева).

Так замыкается круг порочности.

Люди-люди-человеки…

Чем порождены ваши душевные изъяны?

Неужели у вас нет бо́льших врагов, чем вы сами?..

Николай Романецкий

РУОП расшифровывается как «Региональное управление по борьбе с организованной преступностью». Эта роскошная чеканная надпись, продублированная по-английски, встречает каждого, кто входит в бывший особняк Нечаева-Мальцева, что на улице Чайковского. А двуглавый орел, выбранный новыми владельцами в качестве тотема[1], отчаянно взывает к личному составу Управления, тщетно напоминая, что служить кому ни попадя недостойно офицера, что служить здесь должно, мать вашу, Империи, которой ты присягал. Однако кто сие слышит?

Дворец был построен в сороковых годах девятнадцатого века по велению сиятельного Кочубея, затем выкуплен упомянутым Нечаевым-Мальцевым, промышленником-миллионером. Уже при коммунистах здесь располагался исполнительный комитет районного Совета, а когда партия вновь ушла в подполье, мэрия чуть было не отдала этот памятник архитектуры какому-то банку. Но Главк (так по-свойски называют Главное управление внутренних дел) своевременно сказал: «Нехорошо, господа власть», и господа взяли под козырек.

Главк, к слову сказать, расположен здесь неподалеку – в Большом доме, поделив бетонное чудище с КГБ[2]… Кто крикнул «не КГБ, а ФСБ»? К стенке его! К той самой стенке в фойе Большого дома, возле которой на полу выложена огромная мозаичная надпись «1937», ставшая с некоторых пор символом восстановленной исторической справедливости. Здание РУОПа стоит практически зад в зад с этаким Соседом, то есть переезжать далеко не пришлось. Переезд случился недавно, призраки бывших владельцев из числа аристократов, расстрелянных в 18-м году большевиками-ленинцами, смело бродили по ночам, поскольку ни у кого пока не дошли руки пристроить их к делу. Призраки большевиков-ленинцев, расстрелянных в 37-м, не появлялись: их душам трудно было получить увольнительную из ада.

А раньше, до федерального статуса, Управление ютилось в Большом доме на третьем этаже, и комнаты его были перенаселены, как камеры в «Крестах». А еще раньше, до 1990 года, описываемая структура вообще была всего лишь отделом при ГУВД и называлась ОРБ – Оперативно-розыскным бюро.

Такова история вкратце.

Но интересно другое. В сокращении «РУОП», как видно из расшифровки, не нашлось места для слов: «…по борьбе с…» В результате какой-нибудь горе-остряк, желающий опорочить славную организацию, возьмет и ляпнет: «Региональное управление организованной преступностью», да еще в книге напишет – чтоб на века. А может, обещание «борьбы с…» попросту потеряло всякое практическое значение? Что хочешь, то и выбирай – в меру своего пессимизма.