Полтергейст

Дмитрий НАЗИН

ПОЛТЕРГЕЙСТ

Стекло оглушительно взорвалось, что-то грохнуло в стену, разлетелась гипсовая тарелка, висевшая на ней, - и рикошетом долбануло по непочатой бутылке шампанского - мокрые осколки шипя обдали пригнувшихся гостей...

Посреди стола мирно лежал похожий на картофелину булыжник.

И началось ЭТО.

Мужики зло рванули к окнам: ну как стерпеть такое хамство?

На улице никого не было. Никого.

Отматерились, но закусь испорчена капитально: свинье не кинешь - враз подохнет. Сменили, благо хозяйка запасливая, и только сели, как опять грохнуло. Наверху. Раз, еще раз, еще и еще. И каждый раз на головами по доскам чердака катились камни.

Высыпали на улицу.

Опять никого. А от оконца под самой крышей остался только крестообразный переплет.

В этот день больше ничего не случилось и рождение хозяина все же допраздновали без приключений.

Вовсе не каждый день, но частенько с тех пор дом стал подвергаться обстрелу камнями. Никто не видел, откуда они летят, но они возникали со зловещей регулярностью. иногда просто грохотали по крыше и стенам, а иногда с садистской меткостью разносили все в доме.

Это было лет двадцать с лишком назад в Сочи.

Наступал курортный сезон, а кого в такой дом поселишь? - камнями измолотит. Да и отдыхающие, видно, прослышали - ни ногой. Ни кто. Хозяева терпели убытки. Камни летели уже и днем и ночью, милиционеры всем отделением устраивали засады, - их взял нормальный человеческий азарт - словить наглеца, но никак ни приглядывались, схватить не удавалось. Даже отправили камни на экспертизу. Но тут ждала небольшая странность - вроде бы обычные бульники с пляжа, но ни следа морской соли ни в них, ни на них, словно вынуты из моря с дистиллированной водой.

Так и пришлось уехать хозяевам, а дом потом долго стоял заколоченным.

Об этом эпизоде, как о мистической странности в самом начале моей сенситивной практики рассказал мне один пациент, сочинский житель.

Я тут же позвонил ясновидящей притятельнице и попросил ее глянуть своим третьим глазом на ситуацию.

"Картинку" она получила весьма аллегорическую:

Черное, коническое, что-то вроде ели, свернутой из бумаги, в "нехороших" блестках, как некий муравейник, или улей со множеством летков, или дерево, состоящее из скворечников... и из него, как пчелы, как эльфы, вылетают, кишат, роятся человеческие фигурки. Стройные, гибкие, затянутые в черное трико опять же с "нехорошими" блестками. Но фигуры без лиц.

Понять что это такое толком не могли ни она ни я, но впечатление осталось, что это нечто весьма нехорошее. Недоброе. У нее блеск всегда ассоциировался со злом.

Я тогда и ведать не ведал - что такое - полтергейст.

Я же, услышав про засыпанное стеклом застолье, сразу вспомнил те поминки.

Там только уселись, только налили,

- Давайте помянем Василия Ивановича ...

БУХ!

Потом кто-то мне сказал, что он решил, будто родственники из охотничьего ружья отсалютовали.

На самом деле взорвался стеклянный сифон с газировкой.

Мало того, что он с начала был налит ниже красной черты - я сам из него выпил до того полстакана... По-моему и другие пили... Так что давление в нем было явно ниже критического. Совпадение?

Но уж больно синхронно, уж больно в лад. Стол тоже был засыпан осколками.

Очень похоже на полтергейст. Полтергейст в переводе с немецкого - "шумный дух." Вот он и пытается соответствовать названию. Громит и шумит.

С маленькими проявлениями полтергейста мы встречаемся на самом бытовом уровне довольно часто, но не замечаем его, потому что всегда найдется приличное объяснение не выходящее "за рамки."

Например, даже у самых упорядоченных людей вдруг исчезают мелкие и необходимые вещи. Потом так же необъяснимо находятся на самом видном месте.

Помогает тут некое ритуальное действие - узелок.

Моя бабушка называла это "шуту бороду завязывать", естественно, понимая под "шутом" нечистую силу, которую ей, как человеку весьма верующему, вслух называть не полагалось.

У нее для этого был даже специальный шнурок, лежавший в ящике старинного буфета, вокруг ручки которого она и завязывала свой узелочек, приговаривая: "Шут, шут - поиграл и отдай".

Я так полагаю, что при таком ласковом обращении предполагался все же скорее домовой, существо, как известно, неясное.