Половинка

Старая повозка подпрыгнула на очередной кочке и резко затормозила. Девушка ощутимо приложилась головой о борт. "Зато проснулась". Тихо выругалась, нащупав под рукой быстро растущую на лбу шишку. Села и обвела взглядом знакомую местность, переплетая растрепавшуюся косу. Улыбка появилась на лице. "Наконец–таки дома". Повязала на голову платок.

– Дальше я пешком пойду. – Легко тронула за плечо возницу и полезла в потайной кармашек. На ощупь отделила нужное количество медяков. Протянула руку ладонью вверх и стала терпеливо ожидать, пока сухенький мужичок заберёт плату за проезд. Взгляд серых глаз давно немолодого мужчины спокойно перебегал с монеток на руке на её лицо.

– Ты ведь младшая будешь из этих… из лесных! – Он не спрашивал. Утверждал. Не дождавшись ответа, гордо вздёрнул подбородок. – Плату не возьму.

Девушка нахмурилась. Всегда одно и то же… Минуло шесть лет, как её не было дома, но за это время ничего не изменилось. Очень серьёзно посмотрела на мужчину.

– Почему? – спросила, продолжая сидеть с вытянутой рукой.

– Задолжал я твоей матушке по гроб жизни. – Мужичок приосанился и вдруг по–молодецки хитро прищурил один глаз. – Так хоть малицу верну ей. – Протянул руку к ладошке девушки и сам сжал её пальцы в кулак. – Вот что, девонька, давай–ка поспешай до дома, а то не ровен час – ночь в дороге застанет. Да небось и заждались уже тебя?!

Девушка смело встретила его взгляд, мгновение раздумывала, а затем благодарно кивнула. Старичок тепло улыбнулся, отпуская её руку, и засуетился, что–то разыскивая в повозке. Из–под соломы извлёк котомку и торжественно подал ей. – И это тоже возьми. – Спрыгнул на землю и помог спуститься девушке, достал её вещи. – Ну, всё. Бывай. Матушке от меня, значится, нижайший поклон передавай. И это… смотри не забудь, – погрозил пальцем, легко взбираясь на козлы, будто вовсе и не было годов за плечами, – Яромиром меня звать. А твоё имя как будет?

Заряна сделала пару шагов в сторону леса, но в изумлении обернулась. "Это что же делается на белом свете? Вот так запросто спрашивать имя у ведьмы?" Более внимательно присмотрелась к мужчине. "Да нет. Мужичок как мужичок". Немного подумала, а потом всё же ответила: – Яна меня зовут, – тепло улыбнулась.

– Яна, значит?! – удобней уселся на козлах и посмаковал её имя, повторяя про себя. – Ну так, значится, удачи тебе, Янушка. – И потихоньку тронул вожжами бока кобылы.

Заряна наблюдала за удаляющейся повозкой. – И тебе, дядька Яромир, удачи! – от души пожелала она, отвернулась и уверенно зашагала в сторону леса. Там её дом. Семья. Едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, добавила шагу. "Осталось ведь совсем чуть–чуть, всего–то перейти овражек, а там пробежать вдоль валежника, минуя сердце пущи лесной, и я дома. Дома!" Улыбка не сходила с лица. Она изредка приезжала навестить маму с бабушкой, но всегда ненадолго, и обычно никуда не выходила. Дорожила каждой минутой, проведённой в кругу семьи, купаясь в их любви и заботе. И вот сейчас она вернулась. Навсегда.

– Мама, я уже здесь… совсем рядом, – очень тихо проговорила она вслух.

Ветром всколыхнуло деревья. В лесу стало вдруг необычно тихо – умолкли птицы, притихло зверьё – и шелест листвы донёс до девушки тихий шёпот:

– Да знаю я. Знаю.

Ветер ласково коснулся щеки, взъерошил локоны угольно–чёрных волос выбившиеся из косы, игриво покружил по траве возле ног и помчался дальше по макушкам деревьев.

Звонкий девичий смех поплыл по округе. Не привыкшие к непрошеным гостям, загалдели испуганные птицы, зашумело лесное зверьё. Поплыла тревожная песня по лесу. Девушка уверенно направилась знакомой тропой вниз, к дну оврага, перепрыгнула звонкий ручеёк и выбралась на другую сторону. Обошла по пути упавшее сухое дерево, ладошкой прикасаясь к иссохшему стволу. Ласково оглядела пробивающиеся из–под земли молодые ростки. "Оставил, значит, после себя потомство? Это хорошо". Остановилась и долго рассматривала непроходимый лес перед собой. Ей вовсе не сюда, но как же манит пересечь границу и пройти в запретный лес. Улыбнулась, вспоминая, как маленькой смело преодолевала непроходимые завалы валежника. Сейчас–то знает: не было в том её заслуги, это лесной народ берёг её от падения и неминуемой беды, а тогда ведь – чувствовала себя героиней. Вдруг посреди бестолкового разноголосого птичьего гомона она явно различила своё имя. Почудилось? В лесу моментально снова стало тихо. Девушка вздрогнула и начала озираться вокруг.