Полное собрание творений. Том I. Трактаты и гимны

Настоящий том охватывает собой все сохранившиеся трактаты и гимны Синезия. Перевод выполнен по изданию: Synésios de Сyrèпе. Texte établi et traduit par Christian Lacombrade. Paris: Les Belles lettres, 1978–2000. С учетом: Synesius, of Cyrene, Bishop of Ptolemais. The essays and hymns of Synesius of Cyrene, including the Address to the Emperor Arcadius and the political speeches. Translated into English with introd. and notes by Augustine FitzGerald. London: Oxford University Press, 1930; и Synesius, of Cyrene, Bishop of Ptolemais. The letters of Synesius of Cyrene. Oxford: Oxford University Press; London: Humphrey Milford, 1926.

В качестве приложений мы публикуем трактат Плутарха Херонейского, свидетельствующий о доиудейских и дохристианских корнях и формах полемики эллинофилов и варварофилов в рамках самого эллинства; а также главы из трактата К.Г. Юнга, дающие представление о современном, эмпирическом рассмотрении круга философских вопросов, обсуждаемых Синезием в трактате «О сновидениях». В связи с богословско-философской проблематикой тома мы нашли нужным опубликовать гимны Синезия в прозаическом переводе, отложив публикацию метрических версий до второго тома, в который войдут все письма мыслителя.

Речь «О царстве» мы публикуем в старом (1953), но никоим образом не утратившем ценности переводе М.В. Левченко. Перевод К.Г. Юнга был любезно предоставлен для нашего издания Т.Т. Запечным. Все остальные тексты Синезия были переведены с древнегреческого мной при участии Т.И. Смолянской, помогшей мне уяснить французское их прочтение. Невозможно не упомянуть и Г. Юрганова, без поддержки которого книга не увидела бы свет. Пользуюсь случаем сердечно поблагодарить этих людей.

Т.Г. Сидаш

1.1. Дион Златоуст[1] создал похвалу волосам столь блестящую, что после нее стало стыдно быть лысым. Его речь действует вместе с природой, ибо все по природе желают быть красивыми, чему волосы, естественные для нас от младых ногтей, немало способствуют. 2. Я – когда со мной стало происходить ужасное, т.е. когда стали выпадать мои волосы – я был поражен в самое сердце до последней глубины. Когда же беда стала усиливаться – и волосы, выпадавшие прежде один за другим, стали выпадать сначала по два, а потом и целыми прядями, когда битва разгорелась в полную силу и моя голова подверглась очевидному опустошению, – тогда (да, именно тогда!) я подумал, что претерпеваю худшее, чем афиняне после приказа Архидама об опустошении земель ахарнян[2], ибо вскорости я стал выглядеть не лучше негодных, мерзких эвбейцев, которых в сражении под Троей поэт изобразил имеющими длинные патлы сзади[3]. 3. Каких только богов, каких только демонов я в этом не обвинял! Ни один из них не избежал обвинения! Я убедил себя даже написать похвалу Эпикуру[4], не потому, чтобы разделял его [безбожные] взгляды, но с тем, чтобы получить возможность укусить [Небо] в ответ! О Провиденье! – восклицал я, – разве не поступают с каждым по достоинству? Так какое же я совершил преступление, что стал еще более неприятен женскому взгляду? Оставим соседок – в том, что касается Афродиты, я человек наисправедливейший и могу поспорить в целомудрии с Беллерофонтом[5], – но и мать, говорят, и сестры обращают внимание на красоту своих родственников! О, разве это не очевидно на примере Парисатиды, отвергшей царственного Артаксеркса ради прекрасного Кира[6]?!