Полное собрание сочинений. Том 2

Том второй является простым продолжением тома первого. Так же романы. Всё в той же хронологической последовательности. Сия проза, конечно, на редкого любителя. А учитывая мою стилистику – на очень редкого. Да даже и, не учитывая «слога», есть тут ряд характерных особенностей. Во-первых, всё действо заключается исключительно в диалогах. Во-вторых, минимум описательства. В-третьих, сюжет не в действиях, но в мыслях, в словах. И в-четвёртых, разумеется, большая претензия на Смысл, на «философичность». Более того, каждый роман содержит в себе одну какую-то главную мысль и эта мысль так или иначе показывается и доказывается. Роман в этом контексте всего лишь способ доказательства. А коли так, то уже неважны сами герои с их какой-то там душевной организацией, неважны декорации, неважен даже и сюжет как таковой, если он не приближает окончательное доказательство Мысли. Так оно есть и так оно должно восприниматься. Соответственно, если у Вас по прочтению возникает претензия, что характер главного героя не раскрыт… Что ж, значит вы наблюдательны. Но, с другой стороны, значит, вы ничего не поняли. Не поняли в стиле, в том, что это всё есть по сути: мысль и доказательство. Не более, но и не менее того.

Впрочем, ничего особо удивительного в такой литературе нет. Самым любимым писателем у меня всегда был Достоевский, не подумайте только, что я сравниваю себя с ним, об этом речь не идёт, но в рамках сухих характеристик оно, в общем-то, в одном русле. К творчеству Достоевского применимы все те же характеристики: обилие диалогов, сюжет в мыслях, Смысл, и какая-то мысль с последовательным доказательство на протяжении многих сотен и сотен страниц. Только у Достоевского это всё выглядит куда более естественно, здесь же откровенная гипербола почти во всём и выпячено так, что частенько невидно самого «литературообразующего», только Слова.

Что было не в том же русле, так это рассказы. Их было немного, около двадцати, половина из которых одностраничные заметки, а половина просто… не очень. Но зато здесь было разнообразие. И стилистика, и нехарактерное описательство, и что угодно ещё. Однако ж, ни-о-чём. Не показательно, мало, во многом лично-непонятное (описание практики, как работает аппарат УЗИ, мотивы каких-то событий и т.п.), а во многом откровенно скучно. Потому и не размещено. В остальном же всё более или менее серьёзное присутствует. То и чтите.

«Что в лоб, что по лбу»

Народная мудрость.

Маленькая однокомнатная квартира. На кухне всё лежит на правильных местах, никаких крошек, мусора нет. В комнате та же картина: всё там, где надо, ничего не разбросано, паутины по углам нет. В углу комнаты стоит телевизор, в другом углу – компьютер, в третьем кресло, довольно уже старое и полинявшее, в четвёртом журнальный столик с некоторым количеством неплохих книг. Ещё в комнате есть диван, шкаф, заставленный книгами: от Марка Аврелия до Ницше и от Эразма Роттердамского до Акимова. Над диваном висит замечательный, правда, не гармонирующий со всем остальным убранством, ковёр, на полу палас нейтрального цвета. В целом опрятная и светлая комната, оставляющая приятное впечатление.

Здесь Сергей и жил. Сейчас он, ещё даже не прожевав ужин, незамедлительно направился к своему верному компьютеру.

«Так, на чём я тут закончил?» – подумал он.

«Ага, что-то об эгоизме. Итак…»

Сергей сосредоточился и начал печатать.

«Для кого и для чего живёт человек»? Наряду с таким вопросом, как «Стоит ли жизнь того, чтобы её прожить?», этот вопрос занимает ключевое место во всей философии. Первоначальное значение здесь имеет, прежде всего, вопрос о том, ради себя ли одного он живёт, или и для других тоже? Первый вариант – индивидуализм, второй – гуманизм и иже с ними. Практически вся современная психология утверждает, что только ради себя; даже то, что мы делаем для других, мы, по сути, делаем всё равно для себя, всего лишь через действия, к ним получая удовольствие.

«У тех, кто придерживается…»

«Нет, не так»,– он стёр.

«У противников же такого взгляда на бытие тоже существуют веские доводы в пользу их точки зрения, которые, в общем, можно свести к тому, что иногда бывает…»

«Нет, не звучит»,– он опять стёр,– «…иногда всё-таки человек делает другому добро, причём тот другой об этом может и не знать или же не знать человека как такового. Однако, в такого рода утверждениях, которые действительно имеют место быть, упущена сама суть приведённой выше дефиниции: человек делает добро другому, чтобы получить удовольствие от содеянного. Тем самым…»

На улице кто-то громко закричал, зовя то ли Коляна, то ли Толяна.

– Вот чёрт, сбили с мысли. Что я там написал? Угу. «…здесь человек и донор, и акцептор; смысл здесь имеет само действие, но никак не другой человек; тот – лишь средство. Само действие несёт удовольствие. Это следует уяснить и смириться. Но бывает же и так, что человек жертвует…»

– Нет, не так,– он стёр всё предложение