Полночный гость

ВИРГИНИЯ

1741 год

– Быстрее! Да быстрей же! Шевелитесь, черт бы вас побрал! – твердил он своим заплетающимся от усталости, стертым в кровь ногам, горевшим так, словно их обварили кипятком. Только не останавливаться. Во что бы то ни стало двигаться вперед.

Нужно уйти от погони. Живым он им в руки не дастся.

Он познал ад на земле, и никакими силами его туда не вернуть. Никто не должен страдать так, как страдал он. Лишенный всего, что было ему дорого, вырванный из привычной жизни, в глазах этих извергов он из человека превратился в животное, единственное назначение которого – угождать хозяину.

Нет, не заслуживает он такой участи. Ни один человек не заслуживает такой участи, тем более ни в чем не повинный человек.

А его совесть – видит бог! – чиста.

Он упрямо двигался вперед, забираясь в самое сердце неизведанной американской глуши, где сейчас, несмотря на полную луну, царила тьма. Стволы исполинских деревьев обступали его враждебной стеной, а их кроны, смыкаясь где-то в вышине, не пропускали ни единого лучика.

В полной темноте, сбившись с тропинки, что петляла среди деревьев, он шел напролом, не разбирая дороги, спотыкаясь и обдирая в кровь и без того разбитые ноги о торчащие корни и коряги. Разорванные до колен штаны и домотканая рубаха без рукавов не спасали от цепкой хватки колючих кустарников, впивавшихся в обнаженную кожу.

Перед глазами кружил дьявольский хоровод. Лихорадочный жар накатывал волнами, угрожая испепелить изможденное тело. Боль в мышцах и суставах с каждым мгновением становилась все мучительнее. Спина, казалось, превратилась в открытую рану. Да так оно, наверное, и было.

Превозмогая усталость, он вновь и вновь твердил себе, что уйдет от погони. Уйдет от погони и во что бы то ни стало вернется в Англию. А там он обязательно узнает, кто обрек его на эти нечеловеческие пытки, и отомстит негодяю. Кто бы он ни был.

Надежда на возмездие вдохнула в беглеца новые силы, но, к сожалению, ненадолго. Вновь споткнувшись, задыхаясь, как загнанный зверь, он едва удержался на ногах и на несколько мгновений замер, в полном изнеможении обняв тонкий ствол молодого деревца.

Рухнуть бы на землю, припасть к ней и стать ее частью. Одурманенное муками сознание умоляло его подчиниться неизбежному. Он слишком слаб и очень болен... Ему больше не сделать и шага. Так почему не дать отдых смертельно уставшему телу? Вечный отдых.

Злобное щелканье мушкетов молнией разорвало туман, застилавший мысли. Мушкетов? Или это щелканье собачьих клыков? Звуки раздавались сзади... все ближе...

Он-то надеялся, что еще два дня назад сбил со следа четвероногих исчадий ада – не знающих жалости, натасканных на людей псов. Ошибся. Вот они, рядом, готовые сомкнуть челюсти на его горле.

Страшная мысль придала сил истерзанному телу на новый рывок. Он не позволит мерзким тварям праздновать победу.

Что-то было не так. Мэг Дрейк подскочила на кровати и замерла, вслушиваясь в звуки ночи. Острое ощущение опасности развеяло остатки сна с легкостью стремительного лесного потока, уносящего сухие листья.

Маг никто бы не назвал пугливой, В противном случае она не жила бы в этой хижине, посреди леса, где ее повсюду подстерегали опасности, где она могла рассчитывать только на помощь пятнадцатилетнего брата да на свои собственные силы.

Напрягая слух, Мэг пыталась понять, чем же вызвана ее бессознательная тревога. Ответ пришел быстро. В хлеву жалобно заржала лошадь, где-то совсем рядом грозно ухал филин, а волчий вой, к которому она уже успела привыкнуть, на этот раз звучал чуть ли не у самого дома.

Что-то... или кто-то чужой вторгся в их владения.

– Мэг? – раздался с соседней кровати испуганный, чуть слышный шепот ее младшего брата Джоша. – К-кажется, у нас гости.

– Думаю, да, – согласилась сестра. Она заснула не так давно, а значит, сейчас едва перевалило за полночь. От посетителей в такое время ничего хорошего ждать не приходилось.

Страх ледяным кольцом стиснул горло. Сглотнув тошнотворный комок, Мэг заставила себя подняться с кровати и как была, в длинной, до полу, белоснежной ночной сорочке, скользнула к двери, где всегда стояли наготове два заряженных мушкета.

Уже с ружьем в руке она сделала шаг вдоль простенка и осторожно отогнула краешек промасленной бумаги, которым было затянуто окно.

Очищенное от леса пространство перед хижиной было залито мерцающим лунным светом. Но сколько ни вглядывалась Мэг, она не смогла обнаружить во дворе никаких признаков жизни.

А волчий вой становился все настойчивее, заползал в щели, смыкался вокруг дома заунывной какофонией. Никогда прежде дикие звери не подходили так близко к жилью. У Мэг волосы зашевелились на голове.

В этот миг она уловила какое-то движение на самом краю вырубки, у подножия старого раскидистого дуба. Сжимая в руках мушкет, Мэг шагнула к выходу.

Все. Сил больше не осталось. Исстрадавшееся, истерзанное тело отказывалось подчиняться. Если бы можно было упасть на землю и погрузиться в небытие.