Полночная радуга

Он уже слишком стар для подобных упражнений, подумал с раздражением Грант Салливан. Какого черта он делает здесь, согнувшись в три погибели, когда пообещал себе, что ноги его больше не будет в джунглях? Он должен был спасти эту пустоголовую девицу, но, наблюдая за этой крепостью в джунглях в течение двух дней, не раз задумывался над тем, что она могла и не захотеть быть спасенной. Она выглядела так, как будто жила без забот — смеялась, флиртовала, купалась в пруду весь день напролет. Спать она ложилась поздно. Пила шампанское в вымощенном плитами патио. Ее отец почти сошел с ума от беспокойства о ней, думая, что она страдает от невыносимых пыток в руках похитителей. Вместо этого девица сидела, расслабившись, как будто отдыхала на Ривьере. Несомненно, ее не пытали. Если кого-нибудь здесь и пытали, думал Грант с нарастающим раздражением, так это его. На него наседали москиты, его кусали мухи, пот тек с него ручьями, ноги болели от долгого сидения на одном месте. Он снова был вынужден питаться походными пайками, а он уже забыл, как сильно ненавидел подобную пищу. От влажности разболелись все его старые раны, а их у него было в избытке. Нет сомнений: он определенно слишком стар.

Ему было тридцать восемь, и он провел больше половины своей жизни, участвуя в различных стычках во всех уголках мира. Он устал от такой жизни, устал до крайности, и уже прошел целый год, как он бросил все это, не желая ничего, кроме как просыпаться в одной и той же кровати каждое утро. Он не нуждался в компании, советах или в чем-нибудь еще, он хотел, чтобы его оставили в покое. Он перегорел, выгорел полностью.

Не то, чтобы бы он хотел совсем уединиться в горах и жить в пещере, где ему не пришлось бы видеть других людей и разговаривать с ними, хоть и подумывал об этом. Вместо этого он купил пришедшую в упадок ферму в Теннеси, прямо возле гор, и разрешил сырым туманам исцелять себя. Он бросил свое ремесло, но, очевидно, он не мог расстаться с ним окончательно: они все еще знали, как его найти. Он смирился с мыслью, что благодаря его репутации кое-кому необходимо знать его местонахождение в любое время. Всякий раз, когда дело требовало знаний и опыта работы в джунглях, они вызывали Гранта Салливана.

Движение в патио привлекло его внимание, и он осторожно отодвинул широкий лист на несколько миллиметров, чтобы лучше видеть. Это была она, одетая в сарафан из легкой ткани и босоножки на каблуках, в гигантских солнцезащитных очках, скрывающих ее глаза. Она несла с собой книгу и высокий стакан чего-то восхитительно прохладного. Грациозно усевшись на один из стульев, она приготовилась приятно провести послеобеденное время. Она помахала стражникам, которые охраняли земли плантации, и улыбнулась им, демонстрируя ямочки на щеках.

Черт бы побрал эту прелестную, но ни на что не годную нахалку! Почему она не могла остаться под папочкиным крылом вместо того, чтобы болтаться по белому свету, доказывая, насколько «независима»? Она лишь смогла доказать, что у нее есть выдающийся талант влипать в неприятности.

Но все это — пустые рассуждения, подумал он. Она, возможно, и не осознает, что является одной из центральных фигур в небольшой, но грязной шпионской операции, в которой замешаны по крайней мере три правительства и несколько других группировок, соперничающих между собой, дерущихся, чтобы найти пропавший микрофильм. Она была еще жива лишь потому, что никто не был уверен, как много ей известно и известно ли вообще что-либо. Он хотел знать, была ли она втянута в шпионскую деятельность Джорджа Персола или была только его любовницей, высококлассной «секретаршей»? Знала ли, где находится микрофильм, или же он был у исчезнувшего Луиса Марсела? Абсолютно точно было известно лишь одно: микрофильм был у Джорджа Персола. Но он умер от сердечного приступа — в ее спальне — и микрофильм так и не был найден. Успел ли Персол передать его Луису Марселу? Марсел исчез из поля зрения за два дня до смерти Персола. Если у него и был микрофильм, он, конечно же, не сказал об этом. Микрофильм был нужен американцам, он был нужен русским, он был нужен сандинистам[1], и он был нужен каждой повстанческой группировке в Центральной и Южной Америке. Дьявол, подумал Салливан, насколько ему известно, он был нужен даже эскимосам!

Где же микрофильм? Что с ним сделал Джордж Персол? Если он на самом деле передал пленку Луису Марселу, который обычно был его связным, тогда где сам Луис? Решил ли он продать микрофильм тому, кто больше заплатит? Это казалось маловероятным. Грант знал Луиса лично, они побывали вместе в нескольких переделках, и он доверял Луису как самому себе, что говорило о многом.