Полночь в старом аббатстве, или Кровавая месть привидения

Annotation

Дышать становилось все труднее. Коллеги наверняка хватились и уже ищут ее. А здесь, внизу, ее никто никогда не найдет. Анна поняла, что совершила роковую ошибку, войдя в потайную дверь. Но прежде чем повернуть назад, она сделала еще несколько шагов, и тут коридор неожиданно закончился, выведя ее в просторную комнату с высоким потолком.

Полными ужаса глазами она уставилась на чудовищную картину, представшую ее взору. Анна хотела закричать, но крик застрял у нее в горле.

На голом каменном полу лежали скелеты в лохмотьях. Костлявая рука одного из них тянулась к глиняному кувшину. Вероятно, когда-то в кувшине была вода, но он стоял на недоступном для несчастного узника расстоянии.

Вдруг откуда-то раздался леденящий душу хохот. Анна, все еще не в силах издать ни звука, огляделась. На противоположной стороне залы в дверном проеме кто-то стоял. Лица и даже фигуры было не разглядеть, их скрывал ярко-алый плащ, в который был одет незнакомец. Дикий, отчаянный крик, наконец, вырвался из груди молодой женщины.

Лара Грэй

Лара Грэй

Полночь в старом аббатстве, или Кровавая месть привидения

Дышать становилось все труднее. Коллеги наверняка хватились и уже ищут ее. А здесь, внизу, ее никто никогда не найдет. Анна поняла, что совершила роковую ошибку, войдя в потайную дверь. Но прежде чем повернуть назад, она сделала еще несколько шагов, и тут коридор неожиданно закончился, выведя ее в просторную комнату с высоким потолком.

Полными ужаса глазами она уставилась на чудовищную картину, представшую ее взору. Анна хотела закричать, но крик застрял у нее в горле.

На голом каменном полу лежали скелеты в лохмотьях. Костлявая рука одного из них тянулась к глиняному кувшину. Вероятно, когда-то в кувшине была вода, но он стоял на недоступном для несчастного узника расстоянии.

Вдруг откуда-то раздался леденящий душу хохот. Анна, все еще не в силах издать ни звука, огляделась. На противоположной стороне залы в дверном проеме кто-то стоял. Лица и даже фигуры было не разглядеть, их скрывал ярко-алый плащ, в который был одет незнакомец. Дикий, отчаянный крик, наконец, вырвался из груди молодой женщины.

Каждый, кто впервые видел этот белоснежный замок на высоком холме в излучине реки, испытывал благоговение и страх одновременно. Величественный фасад главной башни, обращенный к реке, благодаря витражам и эркерам создавал торжественное впечатление. А кружащие над шпилем черные вороны, с шумом влетающие в слепые оконные проемы и вновь появляющиеся из них, создавали гнетущую и зловещую атмосферу.

Подняться из долины к замку решались только туристы. Местные жители старались не приближаться к нему, а когда их спрашивали почему, в ответ лишь пожимали плечами. Тем не менее праздных путешественников эти причуды не останавливали. Поднявшись на верх холма, к замку, человек оказывался перед массивными воротами, украшенными гербом графов Шварцгейст. На нем были изображены три ворона и человеческая голова – но такой странной формы, что при взгляде на нее пробирала дрожь.

Если бы кто-нибудь попытался постучаться в ворота замка, то открыть их было бы некому: вот уже много лет ни одна живая душа не жила в этих стенах. Но однажды все изменилось…

В тот июньский день перед замком остановился новенький серебристый «мерседес». Из него вышли молодая стройная блондинка и высокий мужчина в бежевом костюме. Мужчина снял шляпу, его черные волосы заблестели на солнце.

– Так вот он какой, замок Шварцгейст! – произнес он. – Что скажешь, Яна?

– Не знаю… – блондинка слегка поежилась и обвела взглядом старинную стену. Ее лицо восторга не выражало.

– Выглядит неплохо, не находишь? Даже на удивление хорошо, если учесть, что ему лет пятьсот, из которых последние лет пятьдесят тут никто ничего не делал.

– Да, Милан, ты прав. Но…

– Ну в чем ты сомневаешься, дорогая? – спросил мужчина, стараясь, чтобы голос звучал ласково.