Полночь

Из книги Каспера Грёзы «Волшебный народец»

— Вы точно уверены, что справитесь? — спросила мама.

— Все будет нормально, — успокоил её папа. — Идём, а то сейчас таксист начнёт скандалить.

— Номер отеля не потеряли? — не унималась мама. — Я положила его у телефона, на всякий случай. Конечно, если действительно что-то случится, сразу же звоните в полицию.

Я сказала:

— А толку-то? Они все будут с вами на балу.

Папа показал зубы в дурацкой улыбке. Вместо повседневной тёмной безрукавки с брюками и белой рубашки на нем была такая же тоскливая выходная форма — костюм в мелкую фактурную полоску и плоёная сорочка. Обыкновенный пристёгивающийся галстук он заменил на обыкновенный галстук-бабочку. Прицепил и парадное выражение лица — ни дать ни взять бравый полицейский, мистер Плод[1] — розовый, жизнерадостный, с квадратной челюстью.

— Идём, Айрис, не тяни.

— Лучше было бы завезти их к твоей маме…

Она умолкла, судорожно перевела дух. Все мы знали, что к бабушке больше нельзя.

— Надо было нанять няню на сегодняшний вечер, — смущённо пробормотала мама.

Я сказала:

— Мам, мы уже не малые дети.

Она торопливо чмокнула меня в щеку. От неё непривычно пахло знойными духами «Джорджо» — мама купила их в аэропорту, в duty-free, когда мы ездили в отпуск. Вообще-то мама у нас совсем не такая, но сегодня она очень старалась соответствовать, надела «Вандербра», чтобы создать эффектную ложбинку в вырезе своего облегающего чёрного платья. Слишком облегающего. Когда она направилась к выходу, мне даже были видны очертания её трусиков. Мамочка скорее умрёт, чем наденет стринги.

Хотя мне ли говорить? Я-то ношу детское белое хлопчатобумажное бельё, а будь мамина воля, пришлось бы вообще ходить в беленьких носочках. Она со мной обращается так, будто мне не тринадцать, а три года!

— Уилл? Проводи нас, мы уходим! — позвала мама.

Уиллу пятнадцать лет, скоро будет шестнадцать. Уилл — мой брат. И не просто брат. Он мой лучший друг и мой самый страшный враг.

В первый раз я улыбнулась ему, когда мне было шесть недель от роду. В полгодика я постоянно тянулась к нему, просилась на ручки. Сама я ничего этого, конечно, не помню. Знаю по маминым рассказам, но наша мама всегда говорит только правду. То есть… Это мы так думали.