Политика государства

Леон Сампера всегда знал, кем станет, хотя профессия полицейского в его стране и не была пределом мечтаний. Невзирая на сравнительно высокую заработную плату и социальные льготы, желающие в очередь не выстраивались. Из-за высочайшего уровня преступности, наркокартелей, многочисленных незаконных вооруженных формирований, продолжительность жизни честного полицейского часто была недолгой. Особенно с такой должностью, как у Леона – командир отряда спецназа департамента по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Стремиться построить такого рода карьеру мог только преданный фанат своего дела. Леон был фанатом. Впрочем, как и все подчинённые в его отряде. Он был абсолютно уверен во всех – каждый из них с честью прошёл не одно боевой столкновение с наркокартелями. Новички подвергались самому тщательному отбору, и долгое время находились под контролем какого-нибудь опытного товарища. К сожалению, новички требовались достаточно часто. Кто погибал или увольнялся со службы по ранению, а кто просто не выдерживал такой нагрузки. Леон по заслугам был назначен командиром отряда, общий срок его службы в спецназе составлял почти десять лет.

Судьба его была не случайна. Когда ему было десять лет, он напросился с отцом, матерью и старшим братом поехать на рынок. Семья разводила коз, и в тот день родители повезли на продажу подрощенных козлят. На беду, их грузовичок нагнала небольшая колонна, состоящая из бронированной фуры и трёх легковых машин охраны. Это был караван, отправляемый местным наркобароном Хосе Уртадо, к ближайшему международному аэропорту. Там груз должен был быть переправлен в США. Содержимое груза – большая партия кокаина – было известно не только всем окрестным жителям, но, скорее всего и местной полиции, и таможенным чиновникам. Иначе как было бы объяснить то, что Уртадо беспрепятственно осуществлял свои перевозки вот уже несколько лет.

Колонна обогнала семейство Сампера на подъезде к мосту через небольшую речушку. Старший Сампера, естественно, притормозил и пропустил их вперёд, а затем двинулся прямо вслед за ними. Вот что стоило ему тогда ещё чуть подождать! Правда, никаких проблем это раньше не вызывало, наркокартели не занимались никакими гонениями на крестьян. Более того, Хосе Уртадо позиционировал себя как местный меценат и друг бедняков, занимался обширной благотворительностью и инвестициями. В тот момент, когда фура полностью въехала на мост, произошёл сильный взрыв. Обе опоры моста переломились пополам, и фура рухнула на бок в речушку, перегородив всё русло. Одновременно со взрывом моста, в передовую машину охраны попал выстрел из гранатомёта. Машина перевернулась, объятая пламенем. По двум задним машинам охраны хлестнули пулемётные и автоматные очереди из соседней рощицы. Из машин начали выскакивать охранники, пытались залечь и отстреливаться, но атакующий огонь был настолько плотным, что мало кому вообще удалось покинуть машины. Большинство было убито на месте. Это была акция конкурирующего клана. После захвата колонны, фура была вскрыта, груз уничтожен. Междоусобная борьба наркокартелей велась более-менее постоянно, и ничего необычного в таком нападении, в общем-то, не было. Самым гнусным оказалось то, что нападавшие почему-то начали стрелять и по машине Сампера. Её не могли по ошибке принять за часть охраны, потому что старый пикап с нарощенными деревянными бортами и козами в открытом кузове резко отличался от дорогих внедорожников мафии. Также вряд ли можно было подумать, что кто-то хотел избавиться от свидетелей. Все прекрасно знали, что только сумасшедший, или иностранец, или очень богатый человек осмелился бы свидетельствовать против мафии. Бедная крестьянская семья, разумеется, ни к кому из вышеперечисленного не относилась. Скорее всего, кто-то решил просто поразвлекаться, и направил ствол своего пулемёта на пикап. Подтверждением этого может служить тот факт, что стрельба велась, пока даже все козлята не были убиты, равно как и старший брат, который находился с ними в кузове. Маленький Леон сидел в кабине, зажатый между отцом и матерью. Это его и спасло. Ливень пуль изрешетил его родителей, которые послужили своеобразным щитом своему сыну, и Леон оказался только вскользь ранен в голову. Он потерял сознание и был весь залит своей кровью и кровью родителей. Очевидно, поэтому, когда нападавшие подошли потом вплотную к машинам, и достреливали раненых, Леон не получил больше ни одной пули.