Политбасни 1

Жил-был как-то дед Бидон

Жил за океаном он,

Но повсюду то и дело

Гадил всем до беспредела.

**

Вроде, милый старичок,

С виду сморщенный стручок,

Не РембО, не терминатор,

Но отменный провокатор.

**

Да и все в его роду

Так несли белиберду,

Прямо сказка. Только слушай

Да мотай лапшу на уши.

**

Люди слушали, а что ж?

Вроде, на хрен не пошлёшь,

Потому как те Бидоны

Всем несли свои законы.

**

По наследству али как,

Только был у старика

Петушок волшебный с кнопкой,

С красной кнопкою под попкой.

**

Петушок давно служил

Тем, кто в Белом доме жил.

И его во все границы

Запускали порезвиться.

**

Петушок туда летел

И творил там беспредел.

Не боялся петушара

Мирового, блин, пожара.

**

И повсюду много лет

Оставлял паскудный след.

Но конечно, где б он ни был,

Приносил в бидоны прибыль.

**

Вот однажды дед Бидон

Вышел утром на балкон,

Ожидая, когда птица

Из вояжа возвратится.

**

Только взор его потух,

Лишь увидел, что петух

Весь ощипан, вот досада,

Ну и клюв торчит из зада.

**

Опечалился старик.

Он деменции достиг,

Да Альцгеймер с Паркинсоном

Ждут открытия сезона.

**

Как же ему дальше быть,

Как теперь людей гнобить…

Коль у них не будет страху,

Так послать ведь могут на фиг.

**

Скажут, ну-ка, старый хрыч,

Получай-ка ты импич…

Дед улёгся на полати,

И пришёл к нему Кондратий.

**

Сказка ложь, да в ней намёк –

Нехрен лазить на Восток!

Над полями, над лугами розовеют небеса,

А под босыми ногами ощущается роса.

**

Дремлет лес, струится речка, незаметно ночь прошла.

Чу! Вдруг скрипнуло крылечко на окраине села.

**

Петухи заголосили – утро ведь, в конце концов,

Матюгаясь, дед Василий взгромоздился на крыльцо.

**

Ночью мучили кошмары, не спалося старику.

Тут ещё, блин, петушары со своим “Кукареку!”

**

“Паразиты, в суп вас, гады! Так и не дали поспать”,

Деду что-нибудь с досады захотелось почесать.

**

И в сердцах сострив злое, недовольное лицо,

Он тогда всей пятернёю ухватился за яйцо.

**

И настало облегченье, и душой помолодел,

И поднялось настроенье, снова бабу захотел.

**

Сколько мыслей позитивных, сколько радости принёс

Этот славный, этот дивный, этот несравненный чёс!

**

Позабыты все заботы, не тревожит геморрой,

Даже хочется чего-то необычного порой.

**

Хочется в честь милой дамы шпагой тыкнуть подлеца…

Вот такие мысли прямо от чесания яйца.

**

Ликованьем наполняет этот чудный ритуал,

На поступки вдохновляет, коль яйцо ты почесал,

**

Справедливые решенья принимает голова.

А какое наслажденье, если чешешь сразу два!

**

У нормального мужчины ведь такое неспроста,

Чтоб чесались без причины заповедные места.

**

Да к тому же, кто ответит, для чего, в концов конце,

Делать процедуры эти непременно на крыльце?

**

Может, аура какая существует у крыльца,

Постоянно привлекая нас к чесанию яйца?

**

Может, чакры раскрывает нам невидимая грань,

И чесаться заставляет на крыльце в такую рань?

**

Но ведь есть ещё терраса, есть пристройка и навес,

И веранда из каркаса может вызвать интерес.

**

Мезонины не подходят и мансарды высоко,

Хоть балконы, вроде, в моде. Там и чешется легко.

**

Но крыльцо – это основа. Все начала от крыльца.

У Горция “Ab ovo” тоже значит – “От яйца”.

**

Нерушим, силён и вечен этот дивный симбиоз.

Лишь крыльцо нам обеспечит добрый, качественный чёс.

**

Чтобы меж резных балясин, полированных перил,

Русский Вася, чист и ясен, почесаться выходил.

**

Негры, чукчи и китайцы, все завидуют в душе,

Что у нас такие яйца… В смысле, яйца Фаберже!

**

Но раздался жуткий скрежет в галерее из колонн –

Зубы скалит, яйца чешет злой, коварный Вашингтон.

**

Белый дом и Капитолий, и Конгресс, и президент

Расчесали до мозолей свой паскудный рудимент.

**

Знайте, недруги и други, знай, надменный Пентагон –

Зазвучит по всей округе громкий, чистый перезвон!

**

И молитесь, чтоб не вышел русский Вася на крыльцо,

И весь мир потом услышал звон могучих бубенцов!

Старинная песенка китобоев в вольном переводе

“Веллерманы” – корабли снабжения, принадлежавшие братьям Веллер. В XIX веке они доставляли китобоям „сахар, чай и ром”, необходимые для передышки в их тяжёлой работе. Моряки охотились на китов, разделывали их туши и пели:

“Soon may the Wellerman come

To bring us sugar and tea and rum”