Полиграфисты

Юрец Передков уныло смотрел телевизор. Телевизор был старый и давно вышедший из моды. Его квадратный экран с малым разрешением не отображал и сотой доли тех красот, которые могли струиться из новых плазменных панелей. Но и увиденного вполне хватало, чтобы вогнать зрителя в беспросветную тоску. По ящику шла передача про альфонсов. Как набитые баксами дамочки престарелого возраста снимают молодых красавчиков и обеспечивают им сказочную жизнь. Показывали юных атлетов, крутящихся вокруг шеста и заманчиво двигающих бёдрами. Старушки визжали как школьницы и норовили выскочить на сцену. А добры молодцы, всё наяривали и наяривали, разжигая пламень в женских сердцах.

– Куда катится мир? – ворчливо спросил Джордж или «Жоржик», как его звали похотливые дамы, и пошёл за новой бутылкой пива.

Вернувшись, застал интервью с неким «художником тела», как он сам себя называл. Тот, путаясь в ударениях и падежах, несвязно молол чушь о своей высокой миссии «даровать женщину свободы». Окончательно увязнув в придаточных предложениях, замолчал и принялся усиленно прихорашиваться.

– Тьфу! – сплюнул Джордж, – и эти люди носят высокое звание альфонсов? Да они двух слов связать не могут!

Передков знал, что говорил. Он был широко известен в узких кругах как Племенной Бычок Джордж. Слухи о его похождениях будоражили воображение менее удачливых соискателей мужского счастья. Его романы были изящны, скоротечны и напоминали шахматные партии. Первой должна была пасть королева. Пешки, ладьи и остальные фигуры Джорджа волновали мало. Его мускулистое тело, его гордый профиль, его бархатный голос самой природой были созданы для совращения женских сердец. Но главное, Передков имел мощный интеллект, зачитывался Кафкой, Гессе, Кастанедой и другими авторами, способными выбить из колеи любую женщину. Оглушённые таким набором культовых писателей, уместившихся в его кудрявой голове, его лёгким остроумием и тяжёлым напором, женщины с закрытыми глазами раскрывали объятья. Правда, потом они пытались их захлопнуть как капкан, но нигде не работающий Джордж быстро охлаждал предсвадебный пыл. Указывая на невозможность обеспечить избраннице достойную жизнь, он исчезал в загадочных сумерках, оставив любимую возле загаженного подъезда. Вести такой образ жизни, крутя по семь романов одновременно, довольно накладно. За всё приходилось платить женщинам, и часто подаренное одной доставалось совершенно другой. Увы, жизнь альфонса коротка и полна неожиданностей. Началось с того, что «Жоржик» стал путать имена своих пассий. Для настоящего профессионала это похуже слабой эрекции. Ту хоть таблетками можно подстегнуть, а назвать, допустим, Лолу в самый ответственный момент Виолеттой – значило подписать себе приговор, как действующему сердцееду. Конечно, можно величать всех расплывчатым «солнце моё» или «пупсик», но это уже ступенька вниз. Потом дела пошли ещё хуже. Джорджу вдруг стало невыносимо скучно с женщинами. Их бессмысленный щебет уже не вызывал как прежде лёгкую улыбку, он стал ужасно раздражать. Прозревший Казанова стал груб и прямолинеен как Калининский проспект. Стоило женщине сказать глупость – а другого они практически не говорили – как Передков гневно обрушивался на провинившуюся дурочку. После такой отповеди ни о каком продолжении отношений, конечно, не могло быть и речи. За две недели разогнав весь свой гарем, Джордж задумался о будущем. Ему всё время вспоминались слова одной возмущённой дамочки, которая, осознав, что её бросают, выдала убийственный перл: «Ладно, паренёк. Уходишь, уходи, но запомни: до двадцати семи лет ты будешь портить девок, а после – только воздух». Юрцу как раз на днях исполнялось двадцать семь лет. Работать он не желал принципиально, оставалось проедать последние накопления и делать благополучную мину при отвратительной игре.

Серёга Телков уже с утра пребывал в угнетённом состоянии духа. Его работа в собственной типографии накрывалась медным тазом. Кипы чистой бумаги захламляли всю кладовку, принтеры призывно косили зелёным глазом и даже компьютер уже как неделю не зависал. Не было только самого главного – заказов.

– Зажрались, сволочи, – неизвестно кому бросил Телков и закурил очередную сигарету.

Сигаретина оставила во рту привкус навоза, и неприятно защипало кончик языка. Однако заказов не прибавилось.

– Может, за пивом сходить? – вслух поразмышлял книгопечатник Телков, а потом сам же себе и ответил – не стоит, а то вдруг позвонит потенциальный клиент и тогда вместо позитивного, жизнеутверждающего тона, что же он услышит?