Полицейская сага

Мальчик мчался, спасаясь от неминуемой смерти.

Его увлекал мощный импульс, порожденный страхом и пьянящим чувством вновь обретенной свободы. Поначалу он летел вперед, не ощущая боли, но потом, отчаянно продираясь сквозь лесную тьму, налетел на дерево и свалился. Он сам не знал, сколько времени пролежал без движения, но когда, наконец, смог с трудом подняться на ноги, — невыносимая боль и зимний ветер заставили его покачнуться.

Он услышал, как сквозь чащу продираются человек и собака, и понесся вновь, бездумно, слепо, жесткой порослью обдирая обнаженное тело. Внезапно он очутился на дороге, мгновение поколебавшись, отверг этот путь, и, проскочив через открытое пространство, опрометью кинулся в заросли на противоположной стороне. Очутившись в колючих объятиях ежевичных кустов, он вскоре сумел выбраться на узкую тропку.

Теперь он окончательно выбился из сил, шумно заглатывал воздух, мускулы болели, ноги подкашивались. Он слышал, как следом человек прокладывал себе дорогу через ежевичные заросли и при этом ругался, и, собрав остаток сил, снова ринулся вперед. Он готов был бежать без остановки, пока не упадет замертво, лишь бы не возвращаться в тот самый дом. Он страстно желал, чтобы сердце его разорвалось и Господь прибрал его к Себе. Но измученное тело все продолжало нести его вперед и вперед.

И тут сквозь кустарник он увидел звезды и решил, что, может быть, ему удастся выбраться в чистое поле в то время, как его мучитель проследует по тропе. Из последних сил он совершил рывок вперед и вниз в надежде прижаться к земле и остаться незамеченным.

Земли не оказалось: почва уходила из-под ног. Он уговаривал себя, будто падает в канаву, но канава была бездонной. Он летел, переворачиваясь в воздухе, тщетно пытаясь выпрямиться во весь рост, чтобы приземлиться на ноги, в то время как твердая почва поджидала его далеко внизу.

Хью Холмс, президент «Банка Делано» и председатель городского совета Делано, был человеком, в большей степени, чем все прочие, поверявшим настоящее будущим. Это служило ему надежной опорой как на банковском поприще, так и в области политики, однако, холодным декабрьским утром 1919 года это качество ему изменило. И пройдет еще немало лет, прежде чем он хотя бы осознает, как круто переменило его судьбу это утро.

Холмс гордился тем, что ему достаточно было лишь взглянуть на человека, входившего в банк, чтобы угадать, чего этот человек хочет. В то утро, наблюдая за происходящим сквозь окошко, прорезанное в стене, разделявшей его кабинет и операционный зал банка, Холмс заметил входившего Уилла Генри Ли и занялся обычным для него прогнозированием событий. Уилл Генри Ли был фермером, выращивающим хлопок; первый день наступающего года был датой платежей по постоянной закладной, и он, по-видимому, захочет в очередной раз продлить срок ее действия. За считанные секунды Холмс просчитал ситуацию в уме: сумма задолженности Уилла Генри составляла тридцать пять процентов стоимости его фермы при сравнительно благоприятной конъюнктуре. Это был самый низкий относительный уровень задолженности по сравнению с большинством фермеров, к тому же, Уилл Генри выплачивал проценты в срок и даже совершил два взноса в счет основного долга.

Холмс, однако, был уверен в том, что, вследствие нападения на хлопковые поля плодового долгоносика, следующий урожай у Уилла Генри будет хуже некуда. И все же он относился к этому человеку с уважением, даже, можно сказать, с любовью; и потому решил продлить срок действия его закладной. Холмс склонился над столом, делая вид, будто читает письмо, уверенный в том, что точно предугадал суть предстоящих переговоров и заготовил правильный ответ. Уилл Генри постучал в открытую дверь, сел, они обменялись любезностями, и тут Уилл Генри обратился к Холмсу с просьбой предоставить ему должность начальника полиции.

Холмс был потрясен, что просьба оказалась совершенно неожиданной, что система заблаговременного оповещения, встроенная в его организм, дала полный отказ. Мозг его не привык к подобным сюрпризам, результатом чего стало длительное молчание, пока он переваривал столь неординарную информацию и трансформировал ее, укладывая в упорядоченные мыслительные рамки. Однако ничего не получилось. Чтобы выиграть дополнительное время на обдумывание, Холмс решил пойти по проторенной дорожке.

— Ну, что ж, Уилл Генри, по ферме у вас нет никаких просрочек. Так что, возможно, мы проведем вас еще через один сезон, несмотря на нынешнюю ситуацию с хлопком.

К чести Холмса, следует отметить, что все это время он держался как и подобает исполненному достоинства банкиру.