Покоренная дважды

Письмо, которое должно было перевернуть вверх дном жизнь Рейн Марлоу, пришло совершенно внезапно.

Она и ее отец завтракали в белой гостиной, выходившей окнами на восток. Сентябрьское солнце золотисто-медовыми лучами проливало свою ласку на затаившийся сад и робко пробивалось сквозь решетчатые окна.

Рейн, находясь в блаженном неведении о том, какого рода перемены произойдут в ее судьбе, разравнивала мармелад на втором тосте, в то время как Калиб (зеленые кошачьи глаза цветом походили на глаза Рейн, а лоснистая черная шерстка напоминала о темноте ее кудрей) важно восседал на подоконнике. Солнечные лучи сверкали золотыми искринками на его роскошных усах.

– За сегодняшнее утро – только одно письмо, – доложила домоправительница.

Марта Диринг работала у них двадцать лет, и к ней относились уже как к члену семьи.

– Спасибо, Марта, – поблагодарил Ральф Марлоу, отец Рейн.

Это был симпатичный мужчина с сетью морщинок на лице и с роскошной седой шевелюрой. Он взял письмо, оторвал край конверта, на котором стоял американский штемпель, и развернул лист.

Рейн заметила, что выражение лица Ральфа менялось на глазах: оно стаю сумрачным и напряженным.

– От кого письмо? – не удержалась она от вопроса.

Снимая очки в роговой оправе, он медленно проговорил:

– От Гарри.

– От дядюшки Гарри?

– Да.

Когда он передавал листок, у нее по телу пробежала непонятная дрожь.

Рейн знала, что братья-близнецы находились в ссоре и перестали поддерживать отношения еще до ее рождения, хотя в детстве они были неразлучными и после окончания колледжа вместе занялись бизнесом, связанным с недвижимостью.

Убежденные холостяки, перед которыми открывалась вполне успешная карьера, они оба влюбились в одну и ту же женщину – черноволосую, зеленоглазую, нежную красотку по имени Лорейн. Сначала она была подружкой Гарри, но предпочтение все же отдала Ральфу.

Когда было объявлено о свадьбе, между братьями произошел разрыв. Ральф унаследовал фамильный особняк «Белоснежная леди», выстроенный еще при Елизавете I, а Гарри – приличную сумму денег, вполне достаточную для того, чтобы начать свой бизнес. Для чего он и уехал в Штаты.

С тех пор минуло лет тридцать.

Письмо с бостонским адресом было необыкновенно лаконичным:

«Наверное, странно, что я пишу спустя столько лет. Стыжусь признаться, но лишь гордыня не позволяла мне сделать это раньше. От одного из друзей нашей семьи я знаю, что Лорейн давно умерла и у тебя осталась дочь. Моей жены тоже давно уже нет в живых, я совершенно одинокий человек. Правда, у меня есть приемный сын – Ник. Я еще на ногах, хотя в последнее время начались нелады со здоровьем. Лечащий врач сообщил на днях, что мне осталось жить несколько месяцев. Как бы мне хотелось повидаться с тобой до кончины!.. Пожалуйста, приезжайте вместе с моей племянницей навестить меня. Надеюсь, она простит упрямого старика».

В конце стоял постскриптум:

«Если решишь приехать, то не откладывай. Я верю диагнозу, однако все может статься…»

Рейн встревоженно взглянула на отца.

– Ты поедешь?

– Конечно, – без колебаний ответил тот, – а ты?

– Это необходимо?

– Будет жаль, если ты так и не увидишь своего дядюшку и кузена…

– Тогда да, поеду. Но как отразится на делах наш совместный отъезд?..

После окончания колледжа Рейн стала непосредственной помощницей отца в бизнесе. Каждый день они вместе приступали к работе в торговом городке Лопели, что в десяти минутах езды от дома.

– Никак не отразится, – развеял сомнения дочери Ральф и встал из-за стола. – Сейчас я отправлюсь в офис, чтобы уладить срочные дела, а ты пока займись приготовлениями к отъезду.

– Когда ты хочешь ехать?

– Желательно сегодня. Как только все будет готово, я позвоню Гарри и уведомлю его о времени нашего прибытия.

В словах отца чувствовалось явное нетерпение: по-видимому, давняя привязанность к брату-близнецу заявила в нем о себе с новой силой.

Этот настрой передался и Рейн: не откладывая, она позвонила в аэропорт, и менее чем через час билеты на вечерний рейс до Бостона были доставлены.

В аэропорту их ждал мужчина высокого роста – худощавый, со слегка вьющимися волосами цвета спелой пшеницы. Увидев прилетевших гостей, он помахал им рукой и пошел навстречу. Его сопровождала стройная черноволосая красавица со славянскими чертами лица и чувственными губами.

Когда мужчина остановился рядом с Рейн, из-под длинных ресниц на нее взглянули глаза цвета полночного неба и такой дивной красоты, что сердце девушки екнуло и начало отстукивать странный ритм.

– Рейн Марлоу? – Голос у мужчины был низкий, располагающий к себе и немного с хрипотцой. Улыбнувшись, он протянул руку: – Ник.

Плененная силой его рукопожатия, Рейн к тому же ощутила необыкновенную сексуальную притягательность, исходящую от Ника.

А тот, повернувшись к Ральфу, произнес:

– Я узнал бы вас при любых обстоятельствах: вы так похожи на моего отца.